Онлайн книга «Душелов»
|
Пробуждение стихий Жизни и Смерти снова произошло одновременно, но теперь меня это не удивило – жизнь и смерть всегда идут рука об руку. Смерть выставила рыцаря-скелета – исполина двухметрового роста в проржавевших, осыпающихся трухой от каждого движения доспехах и с таким же ржавым огрызком двуручного меча. Сквозь дыры доспехов и истлевшую одежду проглядывали желтые кости, в прорезях глухого шлема тлели красные угольки глаз. Заявка от Жизни – хищная росянка, могучее растение трехметровой высоты и лилово-зеленой расцветки, передвигающееся на лапах-корнях, с руками-лозами, вместо цветка – полутораметровая устричная пасть с саженными шипами, заменяющими клыки. Первым делом росянка прикончила рыцаря-скелета. Тот успел рубануть ее пару раз, отхватив тупым клинком извивающиеся лозы, затем хищное растение надвинулось на рыцаря, мгновенно оплело его доспехи гибкими плетями побегов, полностью обездвижив, и, разинув пасть, вылило на несчастного мертвяка целый поток кислоты. Ржавые доспехи зашипели и задымились, растворяясь на глазах, кости распались, и скелет осыпался грудой мусора. А затем Дару с Обжорой пришлось чертовски тяжело. И было просто невыносимо сидеть и наблюдать, как маг сражается без моей помощи. Жгучее желание ввязаться в драку едва не сорвало транс, но Дар, вовремя почуявший, что творится у меня в душе, остановил одним взглядом: «Нет!» Первым в бой вступил черепут – выстрелив «Тараном», подсек краем панциря ходильные отростки. Пролетев с разгону дальше, затормозил, разворачиваясь для новой атаки. Росянка с шумом повалилась набок, хлестнула плетями «рук», но не дотянулась до ненавистного врага. Плевок Обжоры склеил несколько плетей с центральным стеблем, но и того десятка, что остался, хватало для нападения. Дар ударил заклинаниями. Жизнь против жизни. Неудачное сочетание, но ничего другого у мага не имелось. «Животворящий капкан», «Хищный плющ», «Разъедающие споры»… Несмотря на природную сопротивляемость родной стихии, росянка скорчилась от боли, оплетенная рожденными магией врагами, разрываемая изнутри. Но, даже поверженная, она была чертовски сильна и опасна. Как только Обжора оказался в пределах досягаемости, центральный стебель резко разогнулся – словно выстрелил, и громадные челюсти «устрицы» с громким клацаньем сомкнулись на его панцире. Едва Обжора успел втянуть лапы и головы, как на него обрушился поток кислоты. Панцирь зашипел, по твердой, как сталь, костяной броне стремительно поползли расширяющиеся язвы… На помощь бросился хозяин. Маг на бегу кастанул на Обжору лечащее «Цветение», почти сразу остановившее действие кислоты – язвы затянула живительная пленка. А затем с искаженным яростью лицом прыгнул к росянке, выставив перед собой посох. Вот где проявились-таки эмоции – когда возникла серьезная угроза для здоровья питомца. С поразительной ловкостью намотав на древко метнувшиеся к нему растительные плети, Дар выхватил кинжал и принялся ожесточенно рубить кинжалом возле основания «башки». Последний удар – и «устрица» отвалилась. Челюсти бессильно разомкнулись, выпуская основательно потрепанного черепута… Кряхтя по-стариковски, питомец отошел на несколько шагов и плюхнулся на костяной живот, впадая в лечащее забытье. Дар выдернул из обмякших побегов свой посох и встал рядом, тяжело опираясь на древко. Он тяжело и быстро дышал – все по-прежнему воспринималось ускоренно, по лицу струился пот, и общий вид у него был неважный. Борода на левой щеке подпалена, сквозь прожженные дыры на плечах и груди куртки проглядывала воспаленная кожа, штаны в нескольких местах разъедены кислотными пятнами – на одежде можно ставить крест. Дар торопливо отпил из фляги, бросил на меня предупреждающий взгляд. И вдруг ободряюще подмигнул, как бы говоря: |