Книга Разрушитель, страница 264 – Сергей Зайцев

Стремительная, тотальная жатва. За доли секунды всё некогда грозное воинство Владыки перестало существовать как физическая сила. В воздухе, застывшем под гнётом искажённого времени, повисло плотное облако праха. Оно не оседало, превратившись в серую, почти непроницаемую взвесь, которая лишь подчёркивала жуткую пустоту, воцарившуюся вокруг Искажённого портала.

У каждого в этом безумном мире свои способы займа силы для последнего рывка. Владыка Древа Смерти не стал тратить время на расшаркивания — он просто «выпил» слуг досуха, вернув себе силу, данную взаймы при их «рождении» из Стручков. Теперь он окончательно вступил на поле боя, и каждый его шаг по растрескавшейся земле острова отзывался в сознании стоном сотен поглощённых им душ.

Божественные ауры раскрываются считанные мгновения, но в эпицентре Язвы эти мгновения многим обошлись фатально дорого. Приказ на эвакуацию ушёл по рейдовым каналам вовремя, но Владыка Древа Смерти не прощает заминок. Я видел через «Око», как десятки накладок происходят одновременно: кто-то пытался подхватить теряющего сознание товарища, кто-то просто замешкался, у кого-то ближайший маяк оказался дальше, чем следовало для немедленного прыжка, а где-то пространство было настолько искажено «Поступью Разложения», что астральная нить просто не могла зацепиться за реальность, и маяк иссяк раньше, чем успел активироваться.

«Аура Смертного Истощения», куда более убийственная, чем та, что я испытал на Древе Смерти, пожирала их заживо — и куда быстрее, чем длится полёт стрелы. В системном логе полоски здоровья не просто таяли, а буквально испарялись, превращая оседающих наземь пятидесятников в коматозные тела, о которых уже некому было позаботиться.

Но всё это проходило фоном. Нас — четверых, ставших сосудами для высших сил, — этот выпад больше не задевал. Каждый из нас оставался там, где его застигло преобразование, но сейчас расстояние не имело значения. Личная защита божеств сомкнулась вокруг каждого из Аватар непроницаемым барьером, сплавляя волю по пронзившим воздух молниям энергетических каналов в единое целое для предстоящей задачи.

Там, где только что находилась Кроха, почва лопнула с оглушительным треском. Прямо из мёртвой, пропитанной некротикой земли вырвался Материнский Бутон — плотный, пульсирующий узел биологической энергии. В считанные секунды он развернулся исполинским Цветком, чьи лепестки из полупрозрачного янтаря перекрыли добрую половину холма, а над ними пульсировали мириады золотых искр, словно в чаше заперли частицу новорождённого солнца. В самом центре этой ослепительной чаши, в ореоле сияющего величия, возвышалась фигура высокой статной женщины, укутанная в невесомые одеяния из застывшего света. Прекрасные золотистые волосы струились по плечам живописными волнами, сияющий взгляд янтарных глаз обратился в мою сторону… и гнилостное зловоние над всей Язвой сразу растворилось. Воздух вокруг наполнился одуряющим, звенящим ароматом первородной жизни. Стихия Смерти, только что липким саваном укрывавшая холм, с шипением испарялась, оставляя после себя лишь чистую, прогретую землю, вновь ставшую плодородной.

Дальше по дуге оцепления, на четверть окружности Язвы, стремительно увеличивалась фигура Тарпа Старого. Гхэлл превращался в исполина, но его облик не обретал чёткости — напротив, сама реальность вокруг него начала искажаться и рябить, точно поверхность лесного озера под резким порывом ветра. Теперь там возвышался сам Йеноху Охотник. Он не слепил врага божественным блеском; его массивный силуэт то проваливался в набегающие тени, то вновь проступал сквозь них, становясь частью призрачного леса, мгновенно выросшего на холме. Искорёженные, полупрозрачные стволы, сотканные из эфира и маскирующего тумана, упрямо тянулись вверх, на глазах превращая выжженное поле боя в заповедные охотничьи угодья.