Книга Разрушитель, страница 18 – Сергей Зайцев

Отпрыгиваю, уворачиваясь от сыплющихся ударов, парирую и бью в ответ, целясь в наиболее уязвимые точки, подсвеченные «Уловкой ассасина». Горло шатунов не способно издавать звуки, мы сражаемся молча, но шума хватает и без криков. Скрежет и звон оружия не затихает, хрустят панцири из зачарованной древесины, разлетаясь осколками под стальным натиском; пылающие ненавистью глаза-гнилушки горят в пылевой завесе призрачным огнём.

«Щит льда» рьяно перехватывает пропущенные выпады — их слишком много, невозможно ответить на всё. Удары столь сильны, что сразу становится ясно: долго на защитное умение рассчитывать не стоит. Двигаться приходится на пределе скорости, реальность воспринимается набором отдельных кадров.

Вот в воздух взмывает отрубленная конечность, костистыми пальцами сжимающая палицу. Вот в облаке щепы надвое с треском разлетается подставленный для блока посох шамана, а лезвие меча, продолжив натиск, сносит врагу половину черепа. Вот вспыхивает от выпущенного почти в упор «Копья пламени» воин, налетевший с тыла и замахнувшийся костяным мечом — горит огромным ярким факелом. Огненный сноп пробивает древоподобное тело, выжигая плоть, словно высокотемпературной газовой горелкой, на несколько метров хлещет нестерпимым жаром дальше, обрушиваясь на ещё одного шатуна, и тоже воспламеняет того от пояса до макушки, рвётся ещё дальше… И лишь объяв пламенем голову третьего, «Копье пламени» останавливает смертоносный разбег.

Рывок в сторону.

Зеленоватое сияние заклинания проносится мимо, почти касаясь левого плеча холодом смертельной угрозы. Кто-то из врагов всё-таки успевает достать в спину, пробивая отработавший своё и угасший «Щит льда». Перекат превращается в падение. Доспех спасает, но боль от свирепого дробящего удара расплескивается между лопатками, разгораясь костром. Со сдавленным криком откатываюсь в сторону, толчком руки в почву бросаю себя на колено, отмахиваюсь клинком вслепую от возможного удара сверху. Обратным движением глубоко вскрываю бедро замешкавшегося шатуна, вскакиваю, пинком сбиваю его с ног, швыряю «Оковы магии» в нарисовавшегося следом шамана, обрывая вновь разгоравшееся свечение посоха.

Резко откидываю голову назад, пропуская зазубренное на манер пилы лезвие костяного копья, скользнувшее вдоль скулы и болезненно рванувшее кожу. Стремительно кручусь в круговом ударе «Пламенем», вкладывая накопленные очки атаки в «Ледяной шквал». Трескучий звук. Воин и шаман — оба падают навзничь: невозможно удержаться на обрубках ног, снесённых выше колена.

Однорукий воин-шатун, явно использовав мощное умение усиления, налетает на меня и едва не опрокидывает на землю. Скрипит и стонет металл от удара в нагрудник, ощутимо проминаясь внутрь; ноги скользят, словно по льду, оставляя рваные борозды в земле. Всей тяжестью двухметрового тела шатун насаживается на мой меч, как свинья на вертел. Подчинённому Владыке Смерти разуму плевать на целостность, важна лишь поставленная задача. Связав оружие, он хватает когтистой лапой за плечо, пытаясь смять мощной хваткой — и металл наплечника протестующе скрипит, поддаваясь.

Ускоренная «Концентрацией сути», словно пуля в стволе винтовки, «Хватка лича» прыгает прямо сквозь меч, рвёт вражескую грудную клетку вместе с доспехом — вокруг торчащего в ней клинка образуется сквозная дыра размером с голову. Заклятье ветвится и пронизывает сразу несколько соседних целей, спешивших взять меня в кольцо и превратить в дырявое решето палицами, мечами и копьями. Тройной разрыв — и три трупа валятся на забрызганную мутной жижей, вытоптанную множеством ног и превращённую в грязное месиво землю, а рядом с их телами с едва слышным звоном падают вырванные магией кристаллы сущности.