Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 99 – Александр Майерс

г. Владивосток

В то же время

— Что скажете, Филипп Евгеньевич? — спросил я, когда мы сели в автомобиль и отъехали от Дворянского ведомства. — Кто дал Лапшину взятку, чтобы он помог мне получить титул?

— Честное слово, я в недоумении, — ответил Базилевский. — Ненароком подумал, вы сами подсуетились, но выходит, что это не так.

— У нас могут быть тайные союзники?

— Очень сомневаюсь.

— Тогда, возможно, у графа Муратова есть недруги, которые хотят помочь мне, чтобы насолить ему… И это даже может быть кто-то из его альянса. Интересный скручивается клубок интриг, — усмехнулся я.

— В дворянских делах редко бывает иначе, — пожал плечами юрист.

— А что насчёт Наумова? Зачем он пытался помешать мне получить титул?

— Полагаю, что не в собственных интересах. Скорее, кто-то его попросил.

— Само собой. Но кто?

— Граф Муратов, вполне возможно. Из троицы ваших основных врагов он наиболее влиятельный человек. Фон Берг обладает ненадёжной репутацией, а графиня Карцева…

— Графиня? — перебил я.

— Да, — Базилевский поправил очки. — Она стала главой рода после того, как Михаил убил её отца.

— Мне казалось, у графа Карцева есть сын, — припомнил я.

— Был сын. Он погиб в битве при Орловке.

— Грёбаная Орловка, — пробурчал сидящий на переднем сидении Секач.

— Да, в тот день погибло много людей, — печально согласился Филипп Евгеньевич. — Точное число до сих пор неизвестно, по предварительным подсчётам около десяти тысяч человек.

— Мы там за каждый клочок земли сражались, — Секач стиснул кулак. — Из моего отряда только я и Моргун выжили.

— Ваш подвиг не будет забыт, — искренне пообещал я. — И враги ещё ответят за всё.

— Не сомневаюсь, ваше благородие, — кивнул дружинник, и ненадолго в машине воцарилась тишина.

— Так вы думаете, это Муратов натравил директора? — спросил я у Базилевского, возвращаясь к основной теме разговора.

— Скорее всего. Но это мог быть и кто-то другой — скажем, генерал-губернатор, — чуть понизив голос, ответил юрист.

— У него тоже есть претензии к моему роду? — уточнил я.

— Можно и так сказать. Понимаете, господин Высоцкий считает себя сильным интриганом. Говорят, в его кабинете в усадьбе лежит карта генерал-губернаторства, на которой расставлены фигуры, изображающие дворянские роды и другие влиятельные организации. И он как будто играет в шахматы, решая, какую фигуру пора убрать с поля.

— Мнит себя вершителем судеб? — усмехнулся я.

— Именно так, — серьёзно кивнул Филипп Евгеньевич. — Он внимательно следит за действиями каждого рода и старается поддерживать паритет между ними. Чтобы никто не набирал слишком большую силу. Возвышение Градовых ему не понравилось, а ваш отец проигнорировал намёки на то, что не стоит слишком выделяться.

— То есть генерал-губернатор тоже причастен к войне?

— Косвенно. Помните, я упоминал, что Наумов не стал нам помогать во время войны? Это наверняка было с подачи Высоцкого. Так что, возможно, и сейчас он замешан. Хотя, зная его методы, он бы скорее позволил вам набрать силы и нанести Муратову как можно больше ущерба. Сейчас его род — наиболее сильный в нашем генерал-губернаторстве, и Высоцкому совершенно точно это не по душе.

— Значит, он не любит, когда кто-то выделяется, — задумчиво закончил я. — Что ж, понятно. Буду иметь в виду.