Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 92 – Александр Майерс

Уверенность в собственном авторитете сейчас играла против Наумова. Он рассчитывал, что сможет добиться цели, несмотря на явную незаконность своих действий.

Лапшин молча кивнул и сосредоточенно нахмурился, приступая к чтению документов. Базилевский сел рядом со мной, достал из портфеля маленькую щёточку и обмахнул свой пиджак.

— Итак, господа, — Яков Николаевич наклонился вперёд. — Я понимаю ваше стремление получить титул. Но вы должны знать, что тому есть препятствия.

— С одним мы уже разобрались, — холодно сказал мой юрист, убирая щётку. — Какие вы ещё для нас приготовили?

— Полно вам, Филипп Евгеньевич, — улыбнулся Наумов. — Такое чувство, что вы думаете, будто я специально стараюсь вам помешать.

— Что вы, господин директор, — произнёс я. — Уверен, что вы следуете только интересам закона и ничьим больше.

— Разве может действительный статский советник поступать иначе? — Наумов снова потрогал свой золотой значок.

Я дал понять, что прекрасно понимаю — кто-то за ним стоит. Но он сделал вид, будто не понял намёка и одновременно намекнул, что не стоит обвинять в подобном чиновника четвёртого ранга.

Наше состязание становилось всё интереснее. У меня в груди разгорелся огонь — такая словесная схватка будоражила не меньше, чем настоящий бой.

— Ваш младший брат Михаил, даже будучи в плену, формально остаётся претендентом на титул, — директор без прелюдий перешёл в наступление. — Без его письменного согласия передача титула противоречит статье тридцать четыре Свода законов о наследовании.

Базилевский вздохнул. Кажется, всё это начало его утомлять.

— Согласно пятой статье того же Свода, титул передаётся старшему сыну, если иное не указано в завещании, — сказал он.

Наумов вопросительно посмотрел на Лапшина. Тот испуганно глянул на нас поверх документа и проблеял:

— Да-а, дело в том, что Александр Петрович оставил завещание. Он зарегистрировал его за две недели до кончины.

— Барон не стал бы этого делать без моего участия, — Филипп Евгеньевич встал. — Покажите завещание.

— Вот, держите, — Олег Исаакович достал из ящика папку.

Базилевский взял её и открыл. На ходу читая завещание, вернулся за стол.

— Подделка, — хмыкнул он.

— Я бы попросил, Филипп Евгеньевич, — нахмурился директор. — В моём ведомстве не занимаются фальсификацией документов.

— Я же не сказал, что это вы его подделали, — как ни в чём не бывало ответил юрист. — Должно быть, досадная ошибка, невнимательность младших сотрудников… Один момент.

Он положил открытую папку на стол, при этом повернув её ко мне так, чтобы я мог прочитать. А сам полез искать что-то в портфеле.

Завещание было напечатано на пишущей машинке, что уже было подозрительно — ведь так не надо было даже подделывать почерк. Говорилось, что отец передаёт свой титул моему младшему брату Михаилу. Внизу стояли размашистая подпись и печать.

— Как видите, Александр Петрович назвал Михаила своим наследником, — сказал Наумов. — Однако он находится в плену, не хочет принимать титул и при этом отказывается писать отречение. Положение, можно сказать, безвыходное — без официального отречения вы не можете переступить через брата.

Я ничего не стал отвечать, решив дождаться, что же мой юрист достанет из портфеля.

— Вот это — якобы оттиск баронского перстня, — Базилевский указал на печать. — Однако после начала войны Александр Петрович перестал его носить и спрятал в неизвестном месте.