Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 296 – Александр Майерс

— Сто? Даже у моего рода никогда не было столько.

— Да, понимаю, — снова глянув на моих людей, кивнул Плахов. — Наполнение артефактов напрямую от Очага истощает его… Но буду честен: если вы откажетесь, реликвии Серебряковых отправятся на аукцион. Пока они моя собственность, я могу распоряжаться ими, как захочу. Даже если выиграете суд — вряд ли потом сможете их получить.

Чистой воды шантаж. Зря барон избрал эту тактику — всё желание с ним договариваться напрочь испарилось. Теперь он так или иначе отдаст мне артефакты, а если попробует воплотить свою угрозу в жизнь — заплатит за это.

Я сделал вид, что раздумываю над его предложением, а затем сказал:

— Откуда мне знать, что вы уже не отправили артефакты на аукцион? Покажите их.

— Вы мне не доверяете?

— Вы бы доверились на моём месте?

— Справедливо, — ухмыльнулся Плахов. — Что ж, я рассчитывал на такой исход. Артефакты при мне.

Он повернулся к своим дружинникам и махнул рукой. Один из всадников подъехал, держа в руках небольшой ларец, обитый свинцом. Остановившись на расстоянии в несколько метров, он открыл крышку.

Внутри на бархатной подушке, лежали два предмета: бронзовый перстень и каменная статуэтка в виде женщины.

С кольцом было всё понятно — оборонительный артефакт. Судя по всему, довольно сильный, с его помощью можно защитить не только себя, но и многих людей вокруг. А вот насчёт статуэтки я был вовсе не уверен. Исходящая от неё энергия была таинственной, незнакомой… Даже в прошлой жизни я не встречал ничего подобного.

— Можете не сомневаться, что это подлинники, — сказал тем временем Арсений. — Вы ведь, я слышал, излечили свой магический недуг? Значит, можете почувствовать ауру предметов.

Я действительно её чувствовал, и гораздо глубже, чем считал Плахов. В глубине аур, тщательно скрытые, висели тёмные враждебные структуры. Неопытный маг, которым считал меня барон, не смог бы их разглядеть.

— Вы не могли бы подать мне перстень, барон? — попросил я. — Хочу рассмотреть поближе.

Замерев на секунду, Плахов ответил:

— Не держите меня за дурака, Владимир Александрович. Если вы прикоснётесь к артефакту, то привяжете его к себе.

— Правда? — с притворной наивностью спросил я.

— Конечно, — с надменным видом кивнул барон. — Вы ведь близкий родственник Серебряковых.

— Так возьмите его сами и покажите мне.

— Думаю, что вам и так прекрасно всё видно. Давайте…

— Вы боитесь собственных артефактов, Арсений Витальевич? — перебил я.

Плахов натужно рассмеялся и одновременно подал знак своему дружиннику. Тот захлопнул ларец и решительно развернул коня.

Значит, я не ошибся. Барон прекрасно знал, что артефакты прокляты — и, скорее всего, он сам наложил это проклятие.

— Стой, — приказал я, и в моём голосе было столько железа, что солдат подчинился.

Они с бароном растерянно переглянулись. Плахов нахмурился и сказал:

— Ваше благородие, не нужно отдавать приказы моим…

— Похоже, это вы держите меня за дурака, Арсений Витальевич, — снова прервал его я.

— О чём вы?

— О проклятии, которое наложено на артефакты. Объясните-ка мне, что оно делает и зачем это вам?

Где-то в Тихом океане

Теплоход, ржавый и обшарпанный, содрогался под ударами волн. Каждый раз, когда корпус кренило туда-сюда, откуда-то из трюма раздавался звук, похожий на хриплое мычание. Это грёбаное корыто напоминало старую корову, которую гнали на убой.