Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 276 – Александр Майерс

Я ничего не ответил. Вопрос всё равно был риторическим.

— Хорошо, — Карцева повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнул хищный огонёк. — Я готова дать ответ.

Графиня замолчала, глядя на меня с лукавой улыбкой. Я спокойно смотрел в ответ. Молчание затянулось, и Карцева не выдержала первой.

— Мой ответ — да. Ох, такое чувство, будто вы сделали мне предложение руки и сердца! — она звонко рассмеялась, однако в её смехе прозвучала мимолётная нотка истерики. — Надеюсь, что осчастливила вас.

— Станет ясно, когда мы обсудим детали.

Эмилия поправила лиф платья. Декольте было скромным, и позволяло разглядеть немногое — но зато было прекрасно заметно, что на графине нет бюстгальтера. Платье облегало её упругую грудь, и зрелище было, надо признать, впечатляющим.

Карцева улыбнулась и медленно, плавно направилась ко мне, продолжая бархатистым полушёпотом:

— Я выйду из альянса. Передам все сведения. Сделаю всё, что вы хотите, Владимир… Я даже согласна свидетельствовать против бывших союзников в дворянском суде. Но… — подойдя вплотную, она сделала паузу и медленно провела пальцем по моей щеке. — У меня есть условие.

Я не шелохнулся, ожидая, что она потребует.

— Мне нужен Михаил, — сказала Эмилия, внезапно потеряв всю игривость. — Мои люди… Воевода, другие старые лоялисты рода Карцевых… Они не поймут меня, если я просто так предам альянс. Но если я вернусь с вашим братом, разговор будет совсем другим.

— Исключено, — мой отказ прозвучал, как выстрел.

Карцева вздрогнула, как от пощёчины, и отступила на шаг. Но я последовал за ней, сохраняя между нами минимальную дистанцию. Эмилия была так близко, что я ощущал дразнящий аромат её кожи. Её зрачки расширились, и было непонятно — то ли от страха, то ли от возбуждения.

Скорее, от какой-то странной смеси этих чувств.

— Вы всерьёз полагаете, графиня, что я готов пожертвовать родным братом ради политических уступок? Михаил мой брат, моя кровь. Его жизнь — не предмет торга.

Пока я говорил, Карцева продолжала безотчётно отступать, а я следовал за ней. В итоге графиня оказалась прижатой к стене. Она раскраснелась, задышала чаще, и, быстро облизнув губы, спросила:

— Интересно, что о нас скажут, Владимир? Мы здесь наедине, а вы так близко… Что, если кто-нибудь заглянет?

— Как будто вам есть дело до чужого мнения.

— Вы правы, никакого. Мы взрослые люди и можем делать, что захотим… Даже на глазах у других. Знаете, я всегда плевала на приличия и обожала заигрывать с мужчинами старше меня. Это так бесило моего отца! — она хихикнула, как девчонка. — Правда, вы младше, но это мало что меняет…

Я отстранился и позволил Карцевой выдохнуть. Она натянуто рассмеялась, взмахнув рукой, будто смахивая собственную неловкость.

— Ох, Владимир Александрович, какой вы озорник! Я всего лишь… проверяла ваши приоритеты. И честность намерений. Вы прошли проверку, — она поспешно протиснулась мимо меня, взяла со столика бокал и сделала большой глоток. — Ну хорошо, раз Михаил вам так дорог… Тогда землю. Часть тех территорий на востоке, что находятся под моей оккупацией. Это разумная плата за риск и мой переход на вашу сторону.

Я подошёл к окну, взглянул на тренирующихся внизу дружинников. Голос сохранил спокойствие, но в нём появилась сталь: