Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 239 – Александр Майерс

— Вы правда думаете, что это она? — осторожно спросил Альберт.

— Кто же ещё? — граф так резко повернул к нему голову, что у него в шее щёлкнул сустав.

«Хотел бы я знать, — подумал Игнатьев. — Но кто бы это ни был, он и правда подставил альянс».

— Не знаю, ваше сиятельство. Я лишь думаю, что Эмилия Романовна не пошла бы на такую глупость.

— Правда⁈ Она всегда хотела убить Михаила Градова, — Муратов принялся загибать пальцы, — она хочет выйти из альянса и злится оттого, что на её род подали в суд!

— Но нападение на имперскую тюрьму сделало только хуже. Графиня не может этого не понимать.

— Не знаю. Она женщина, Альберт, — граф поморщился. — Следует зову эмоций, а не голосу разума.

— Может быть, вы правы, — покорно кивнул советник. — Я это выясню.

Рудольф Сергеевич с усталым вздохом откинулся на спинку стула и проговорил:

— Лучше скажи, что там с Успенским.

«О, с ним всё прелестно…»

— Барон Успенский отказался помогать Градову. Кровный договор утерян, Леонид Олегович не стал нарушать условия нашего с ним мира.

Ложь легла гладко. Граф удовлетворённо кивнул, в его глазах мелькнуло облегчение.

«Как легко ты в это поверил, — внутренне усмехнулся Игнатьев. — Глупец».

— Хорошо. Но Успенский не был серьёзной проблемой. Нам грозит обвинение в терроризме, вот что важно! — Муратов хлопнул ладонью по подлокотнику. — Ты говорил с Наумовым?

— Да, господин. Директор Дворянского ведомства отказался помогать, — честно ответил Альберт, сделав скорбное лицо. — Сказал, что «не вмешивается в межродовые склоки».

Рудольф Сергеевич фыркнул:

— Да, конечно. Раньше он прекрасно вмешивался, когда ему это было выгодно. Демон бы побрал этих чиновников! Получили дворянство, расшаркиваясь перед начальниками, и считают себя вершителями судеб. Ничтожества.

«Такие же ничтожества, как и те, кому дворянство досталось по праву рождения, — хмыкнул про себя советник. — Они хотя бы что-то делали для того, чтобы войти в благородное сословие».

— Увы, господин, — сказал Альберт вслух. — На помощь чиновников мы не можем рассчитывать. Нашим юристам придётся нелегко, но даже если мы проиграем суд — всё равно победим на поле боя.

— Ты прав, — кивнул Муратов и постучал пальцами по подлокотнику. — Только вот членам альянса доверять больше нельзя. Я думал, фон Берг сотворит какую-нибудь глупость, но Карцева его опередила… Это конец для неё.

Игнатьев нахмурился про себя. У Рудольфа, кажется, созрел какой-то план.

— Что вы имеете в виду, господин? — спросил он.

— Мы избавимся от неё.

«Хм-м… Рискованно, конечно. Но мне это нравится. Альянс будет ослаблен, союзник обернётся врагом… Я придумаю, как извлечь из этого наибольшую выгоду».

Альберт кивнул и произнёс:

— Я всё устрою, ваше сиятельство.

— Нет, — сказал Муратов, вставая. — Другой человек займётся.

Советник нахмурился, уже по-настоящему, глядя на спину графа. А тот подошёл к двери, приоткрыл её и жестом подозвал кого-то.

Из коридора раздались тяжёлые шаги. В кабинет вошёл высокий, широкоплечий человек. Переступив порог, он замер по стойке смирно, недвижимый, будто статуя. Угроза исходила от него, как от разломного монстра.

Игнатьев почувствовал, как кровь стынет в жилах.

«Демоны меня возьми. Он-то что здесь делает? Он теперь служит Рудольфу?»

Игнатьев убрал руки за спину, сжимая одну ладонь другой. Кожаные перчатки тихо заскрипели.