Книга Абсолютная Власть. Трилогия, страница 175 – Александр Майерс

Внутри Муратова всё горело: ненависть к этому свиноподобному тупице, к вертихвостке Карцевой, к генерал-губернатору Высоцкому, который внезапно встал на сторону Градова.

Но лицо Рудольфа оставалось каменным — только левый глаз слегка дёргался, как всегда, в моменты крайнего гнева. И виски продолжали пульсировать, словно кто-то медленно вбивал в них тонкие гвозди.

В карете стало жарче. Всё из-за гнева — Исток откликался на злость Муратова, мана растекалась по каналам, готовая вырваться наружу испепеляющим пламенем.

За окном раздался мощный грохот, словно начиналась гроза. Муратов повернул голову. Отсюда было видно, как в небо на горизонте взлетают обломки. Похоже, пламя достигло очередного склада, который взорвался весь разом.

Фон Берг подпрыгнул на месте, отчего карета качнулась. Его жирная ладонь шлёпнула по сиденью.

— А мой завод⁈ Вы слышите эти взрывы⁈

Граф почувствовал, как по спине пробежала горячая волна. Ему хотелось схватить барона за горло, вдавить его морду в стекло, заставить захлебнуться собственной слюной.

— Я предупреждал, что рано создавать активы на землях, которые пока не отошли вам официально, — произнёс Рудольф. — Теперь и вовсе есть шанс, что Градов сможет получить свои владения обратно. Вместе с вашим заводом и всем остальным, что вы успели построить.

— Я не позволю! — прокричал фон Берг, размахивая толстым пальцем перед лицом графа.

— Угомонитесь, барон, — уже не сдерживая гневную дрожь в голосе, сказал Муратов.

В правой ладони невольно вспыхнуло магическое пламя. Граф сжал кулак, гася его, а Генрих предпочёл заткнуться. Он откинулся на сиденье, уперев потный затылок в мягкую обивку, и нервно покручивал свои завитые кверху усы.

На полминуты воцарилось молчание. Карцева кашлянула, привлекая к себе внимание. Муратов повернулся к ней, и Эмилия улыбнулась — натянуто, как ему показалось. Но с графиней ни в чём нельзя было быть уверенным. Истинная женщина, которая всё делала, прислушиваясь к своим порывам, а не голосу разума.

— Рудольф Сергеевич, — голос Эмилии звенел обманчивой лёгкостью, — может, хватит уже играть в солдатики? Представляете, каково сейчас мне?

— Прекрасно представляю, ваше сиятельство, — сухо ответил Рудольф. — Мы находимся в одинаковом положении.

— О, не совсем. Вы сами приняли решение начать войну против Градовых. А вот я, — графиня обиженно наморщила носик, — вынуждена разгребать то, что оставил мне в наследство отец.

— Снова та же песня, — вздохнул Муратов. — Ну, теперь вам уже точно некуда деться, Эмилия Романовна! Иск подан на род, и вы, как его глава, обязаны отвечать.

— Но это несправедливо! — с истеричной ноткой в голосе воскликнула Карцева.

— Мир вообще несправедлив, пора бы вам это понять. Вы ведь уже не девочка.

Упоминание о возрасте заставило графиню оскорблённо ахнуть. Она отвернулась и пробурчала:

— Это всё ваша вина. Я не собираюсь расплачиваться за чужие грехи!

— И что же вы намерены делать? — спросил Рудольф.

— Пока не знаю.

— Надеюсь, заигрывание с врагом никак не повлияет на ваши поступки, — Муратов всё же высказал то, что его беспокоило.

Хотя, конечно, было весьма неприлично указывать даме на недостойное поведение. Даже если оно и впрямь имело место.

— Да как вы смеете, Рудольф Сергеевич! — вскрикнула Эмилия, поворачиваясь к нему. — За кого вы меня принимаете?