Книга Абсолютная Власть 1, страница 170 – Александр Майерс

Фон Берг выхватил документ, едва не порвав его.

— Это что, шутка⁈ — заорал он, тряся бумагой. — Какой ещё иск?

— Есть несколько оснований, — ответил Базилевский. — Многочисленные нарушения правил дворянской войны со стороны ваших родов. А также использование наёмных убийц с целью лишить жизни моего господина.

С этими словами он перевёл взгляд на Муратова. Ни один мускул не дрогнул на лице графа. Он забрал у фон Берга документ и просмотрел его.

— У вас нет доказательств, — сказал он.

— Есть свидетель. Один из членов банды Зубра, — произнёс я.

Рудольф Сергеевич посмотрел на меня поверх бумаги. Его взгляд был полон ненависти, словно граф был готов броситься на меня прямо сейчас. А я спокойно смотрел в ответ.

— Сегодня с делом ознакомился генерал-губернатор Высоцкий, — продолжил Базилевский. — Он приказывает установить прекращение огня. Также Михаил Градов должен быть перемещён на нейтральную территорию под охрану правительственных войск.

— Что⁈ — одновременно выкрикнули Карцева и Муратов.

Затем графиня схватила Рудольфа за рукав и громко прошептала:

— Ваше сиятельство, та машина…

Муратов убрал её руку и скрипнул зубами. А я знал, о какой машине они говорят. Генерал-губернатор должен был направить солдат имперской армии в поместье Муратовых, чтобы забрать Михаила. Сейчас, наверное, его уже вытащили из темницы.

Официально мой брат останется пленником. Но до того, пока дворянский суд не вынесет вердикт, он будет находиться под охраной правительства.

— Данные меры действуют до окончания разбирательства, — Базилевский закрыл папку. — А дальше… Зависит от решения суда.

Фон Берг дёрнулся на месте, будто собирался ударить Филиппа Евгеньевича и заорал:

— Это бред! Вы думаете, мы позволим…

— Генрих! — осадил его Муратов. — Документы подлинные. Мы не можем противиться воле господина Высоцкого.

Барон задохнулся от ярости и отвернулся, бурча под нос ругательства. Эмилия растерянно смотрела то на меня, то на Базилевского. Граф повернулся ко мне и улыбнулся, но эта улыбка напоминала обнажённую сталь.

— Сильный ход, Владимир Александрович.

— О, это ещё не всё, — сказал я.

Базилевский тем временем достал ещё один документ.

— К вам тоже есть претензии, Генрих Карлович, — он протянул бумагу фон Бергу. — Вы эксплуатируете гражданское население оккупированных земель, не платите жалованье и применяете телесные наказания, хотя официально люди не являются вашими подданными. Вот повестка.

Барон молча открыл и закрыл рот, как рыба. Схватив бумагу толстыми пальцами, он прочитал написанное и затрясся, будто от холода.

— Это… это… неправда, — проговорил он.

— Дворянский суд разберётся, — сказал Филипп Евгеньевич, поправляя очки.

— Неплохо, Владимир, — глухо произнёс Муратов. — Неплохо.

Он шагнул ко мне и сказал, понизив голос:

— Может, вы и выиграли битву, барон… Но вы проиграете войну.

Я улыбнулся, глядя ему в глаза.

— Посмотрим. До этого все битвы выигрывали вы. Но война ещё продолжается. Или, можно сказать, она только начинается…