Книга Абсолютная Власть 3, страница 20 – Александр Майерс

Доски пола скрипели под моими ногами. Время от времени я специально покашливал или постукивал костяшками пальцев по стенам. Всё это было для того, чтобы девушка училась сохранять концентрацию. Для целителя это особенно важно. Когда лечишь смертельную рану, отвлекаться нельзя, нужно быть максимально сосредоточенным.

Руки девушки лежали на коленях, ладонями вверх. От них исходило слабое, неровное золотистое сияние.

— Дыши ровнее, — напомнил я, наблюдая, как неуверенно колеблются потоки маны вокруг Лады. — Глубже. Почувствуй энергию.

— Я чувствую, господин, — тихо ответила она.

— Но ты её не контролируешь. Спокойнее, не спеши. Внутри тебя мана должна течь свободно, но когда ты выпускаешь её наружу, то должна держать под контролем.

Она кивнула, не открывая глаз. Сияние чуть усилилось.

Мы отрабатывали базовый навык — осознанное притягивание и направление маны без конкретной цели. Без него любое целительство было опасной импровизацией.

— Хорошо, — одобрил я, когда увидел, что поток маны стал стабильнее. — Теперь — сожми энергию. Сконцентрируй поток в центре между ладонями. Можешь представить солнечный зайчик, только состоящий из маны.

Лада глубоко втянула воздух, и, не открывая глаз, подняла руки на уровень груди. Золотистый свет сгустился, превратившись в маленький, пульсирующий шар между её ладоней. Действительно, он оказался похож на солнечный отблеск.

— Получилось! — выдохнула она, открыв глаза и сияя от восторга. Шар тут же дрогнул и рассыпался искрами.

— Концентрация, — сухо напомнил я. — Радоваться ещё рано. Но у тебя действительно неплохо получается. Давай попробуем кое-что посложнее. Вот формация, одна из простейших.

Я шевельнул рукой, и в воздухе возник узор из светящихся линий, похожий на пробивающийся стебель с парой листочков. Лада внимательно изучила его, запоминая каждый изгиб. Потом повторила.

Сначала медленно и неуверенно. Линии плясали, рвались, не желали складываться в нужную форму. Но через какое-то время у девушки получилось: формация зависла перед ней, бледная и слабоватая, но цельная.

— Теперь — наполни своей маной, — велел я. — Возьми её под контроль, выпусти и направь в формацию.

Лада сосредоточилась. Золотистый свет потёк из её ладоней, заполняя световой узор. Формация заиграла, стала объёмной, живой. Лада улыбнулась, гордая собой, и подняла на меня искрящийся взгляд. Я молча кивнул, мол, молодец, и сказал:

— Поддерживай. Столько, сколько сможешь.

— Хорошо, господин. А можно… — она вдруг запнулась, — можно спросить?

— Спрашивай.

— Откуда вы всё это знаете? Вы же не целитель.

Вопрос был закономерен, и я его ждал. В этом мире каждый маг владеет одним-двумя элементами и никто, кроме исследователей, обычно не стремится изучить заклинания других школ.

И это было логично. Если всю жизнь предстоит работать со школой Стихий, что интересного можно найти, скажем, в школе Разума? Эти знания никогда не пригодятся.

Но в моём случае всё было иначе. Даже если бы в прошлой жизни я не был мастером магии. Прозрачный Исток в моей груди был открыт к любому элементу любой школы.

А что касается прошлого…

Я вижу структуру магии, как инженер видит механизм. Я могу разобрать любое заклинание и собрать заново, понять принцип, даже если сам не излучаю целительную силу. Знание — не то же самое, что дар.