Книга Абсолютная Власть 3, страница 107 – Александр Майерс

В этот момент дракон атаковал. Он вдохнул, его грудь раздулась, налившись чернотой изнутри. Монстр изрыгнул не пламя, а поток жидкой, шипящей тьмы. Он ударил в купол, и тот в месте попадания почернел, стал хрупким, как стекло. Очаг с трудом выдержал удар.

Время истекло.

«Очаг! — мысленно крикнул я, вкладывая в зов всю свою волю. — Слушай меня. Продержись ещё немного, а потом снимай купол. Отдай мне всю мощь, какую только сможешь! Всю, что осталась!»

Очаг не ответил мне голосом — видимо, был слишком сконцентрирован. Внутри меня возникло лишь ощущение — краткое, ясное, безоговорочное согласие.

Он понимал. Он доверял.

Я спрыгнул с коня и подошёл к самому краю купола. Повернувшись, увидел, как из-за усадьбы уже движутся наши резервы. Пехота сомкнутым строем, артефактные расчёты, разворачивающие свои установки на ходу.

Впереди скакал Никита, а рядом с ним ехали другие всадники — Одинокая дружина. Сабля воеводы была обнажена, кираса отражала пламя вражеского огненного шторма и вспышки артефактов.

Он выглядел безупречно, как и всегда. И смело шёл на бой, из которого мог не вернуться.

Я закрыл глаза, готовясь. Внутри меня всё замерло. Я чувствовал, как Очаг, собрав остатки сил, готовится к последнему, отчаянному рывку.

Я ждал, когда наши солдаты ринутся вперёд, чтобы воспользоваться моментом.

— В атаку! — сквозь грохот до меня донёсся исполненный мужества голос Никиты.

Стиснув кулаки, я приказал Очагу:

— Снимай!

Сияние купола коротко сверкнуло и исчезло. Оглушительный гул битвы, до этого приглушённый барьером, обрушился на меня с новой, дикой силой. Но важнее было другое — ощущение, хлынувшее в меня.

Это было подобно тому, как если бы меня держали под водой, а затем я внезапно вынырнул и сделал первый глоток воздуха. Только это был не воздух. Это была чистая, необузданная магия.

Мощь Очага, больше не уходившая на поддержание защиты, хлынула в меня единым яростным потоком.

Вся вода в окрестностях — в почве, в воздухе, в колодце возле усадьбы — отозвалась на мой зов.

Я вскинул руки, и мир вокруг меня побелел от инея. Воздух затрещал от мороза.

Когда купол исчез, дракон на мгновение замер в недоумении. Его серые, бездушные глаза уставились на меня. На маленькую, одинокую фигурку, от которой вдруг повеяло угрозой, достойной его внимания.

Он снова начал вдыхать, готовясь стереть меня с лица земли потоком жидкой тьмы.

Но я оказался быстрее.

И выпустил накопившуюся мощь.

Всё вокруг поглотила Водная стихия, смешанная со всепоглощающим холодом.

Южный фланг

Копыта его боевого коня выбивали яростную дробь рости по израненной земле. Никита скакал вперёд, не оборачиваясь, глядя прямо в глаза противникам, что с каждым мгновением становились ближе.

Рядом, отливая сталью доспехов в алом свете пожаров, мчалась Одинокая дружина. Ветераны, ставшие семьёй, братья по оружию, прошедшие через десятки таких вот адских ночей.

Хотя ни одно из прошлых сражений, даже под Орловкой, не могло сравниться с этим.

Справа, подняв свой исполинский молот, орал что-то нечленораздельное и воодушевляющее Трояк. Слева, с убийственно-невозмутимым лицом, пригнувшись к шее коня, скакал Ночник. Чуть позади, сжимая в руке тесак, нёсся Секач. А рядом, стиснув зубы, скакал Моргун. Его единственный глаз пылал ненавистью, впиваясь в ряды приближающегося врага.