Книга Абсолютная власть 5, страница 83 – Александр Майерс

Станислав перехватил инициативу. Он подошёл к своему столу и сел за него, принимая позу хозяина, ведущего переговоры.

— Продолжайте.

— Ситуация, в которой оказался Игнатьев после провала с бунтом — это моя ситуация, только в миниатюре, — объяснил Муратов. — Его заставили сдаться, отдать бюджет, реабилитировать Ярового. Но оставили на месте. Зачем? Чтобы сделать козлом отпущения, когда придёт время? Или чтобы сохранить рычаг влияния здесь, в Приамурье? И то и другое. Островский всегда оставляет себе путь для отступления и инструмент для удара в спину. Игнатьев — это пешка, которой можно пожертвовать в любой момент. А пешка, которая знает, что её вот-вот снимут с доски, становится очень опасной.

— Вы утверждаете, что Игнатьев продолжить действовать против нас? — уточнил Соболев.

— Не сразу. Сейчас он зализывает раны и делает вид, что сотрудничает. Он будет выделять вам деньги, подписывать ваши бумаги. Будет идеальным чиновником. А тем временем… он будет копить компромат. Искать слабые места. Ссорить вас между собой. И ждать команды из столицы. Или удобного момента, чтобы нанести удар самому. Я знаю его.

— И что вы можете предложить? — спросил Михаил, всё ещё не веря ни единому слову.

— Информацию, — чётко ответил Муратов. — И понимание того, как он думает. Я знаю все старые схемы Игнатьева. Знаю, как он привык действовать. И более того… я уже договорился с ним о союзе. Сделал вид, что готов действовать в одной упряжке с ним против вас.

Воцарилась тишина. Станислав и Михаил переглянулись.

— И зачем вам это? — в голосе Соболева звучал здоровый скептицизм. — Месть Игнатьеву? Или вы надеетесь, что, убрав его, вернёте себе место под солнцем с нашей помощью?

Муратов на мгновение опустил глаза, потом поднял их. В них не было лжи. Была холодная, отполированная годами решимость.

— Месть — сладкое слово, но не двигатель. Двигатель — выживание. Я оказался не у дел. Моё имя — грязь. Мои ресурсы — на нуле. Но я вижу, куда дует ветер. Интриганы вроде Игнатьева и его покровителей долго не продержатся. Не перед лицом той угрозы, о которой говорят. Я хочу быть на стороне тех, кто действует. Да, я хочу вернуть себе что-то, и я могу быть полезен. Вы бьётесь с монстрами на фронте. Позвольте мне биться с крысами в тылу.

В комнате снова повисло молчание. Михаил смотрел на этого сломленного, но не согнувшегося человека. Ненависть к нему никуда не делась. Но в его словах была леденящая правда. Они действительно не знали всех подводных течений вокруг Игнатьева. А Муратов знал.

— Допустим, мы согласимся, — осторожно начал Станислав. — Что гарантирует вашу лояльность? Как мы можем быть уверены, что вы не играете в двойную игру?

— Никак, — честно ответил Муратов. — Если я вас подведу, вы можете убить меня. Михаил будет рад сделать это своими руками, верно?

— Еле сдерживаюсь, чтобы не сделать это прямо сейчас, — проскрипел зубами Градов.

— Понимаю. Но пока мы полезны друг другу, у нас есть шанс.

Михаил перевёл взгляд на Станислава. Тот медленно кивнул, взвешивая риски. Это была авантюра. Опаснейшая. Но что, если это сработает? Что, если с помощью Муратова они смогут выкорчевать Игнатьева с корнем до того, как тот успеет нанести удар?

— Хорошо, — сказал Соболев. — Вы будете работать напрямую со мной и сообщать всё, что узнаёте об Игнатьеве, его связях, его планах. Любая информация. За это вам будет предоставлено… содержание. И защита. Но один неверный шаг, граф… один намёк на двойную игру…