Книга Абсолютная власть 5, страница 15 – Александр Майерс

— Игнатьев! — его голос прогремел под сводами кабинета, как пушечный выстрел. — Хватит! Кончай со своими мелкими пакостями!

Альберт медленно, с преувеличенным спокойствием, поставил чашку на блюдце.

«О, великий воин явился лично. Как трогательно. Наверное, прискакал прямо с охоты на своих вонючих тварей».

— Пётр Алексеевич, — произнёс он, не вставая. — Какой неожиданный визит. Вы бы могли предупредить, я бы распорядился насчёт чая.

— К чёрту твой чай! — Яровой шагнул вперёд и с такой силой упёрся ладонями в полированный стол, что тот задрожал. — Ты заморозил выделение денег на оборону! Ты что, совсем рехнулся⁈

— Я руководствуюсь законом и регламентом, граф, — парировал Игнатьев, сохраняя ледяной тон. — Без должных документов…

— Закон⁈ — перебил его Яровой. — Ты вообще знаешь, что творится⁈ Первое вторжение уже случилось! Мы едва отбились, погибли сотни людей! И это была лишь разведка боем, пробный удар! Монстры прощупывали нашу оборону! Вам, кабинетным крысам, этого мало⁈

«Кабинетные крысы строят империи, дорогой Пётр Алексеевич, а такие, как вы — лишь расходный материал на её границах», — промелькнула в голове Альберта ядовитая мысль.

— Они придут снова! — продолжал вопить Яровой. — Их будут тысячи, сотни тысяч! Они будут сильнее, организованнее! Им плевать на твои бумажки и регламенты! Речь идёт даже не о безопасности региона, Игнатьев! О безопасности всего мира!

Альберт слушал, внешне сохраняя невозмутимость, но внутри него всё переворачивалось от раздражения. Этот старый солдафон, пропахший зверьём, смел читать ему лекции?

— Ваше рвение похвально, Пётр Алексеевич, — наконец, сказал он. Его руки в тонких кожаных перчатках лежали на столе совершенно неподвижно. — И ваша озабоченность… замечена. Дело о финансировании будет повторно рассмотрено специальной комиссией с учётом всех поступивших данных. Я сам прослежу за этим.

— Комиссия⁈ — Пётр Алексеевич фыркнул, отступив на шаг, но его взгляд не отрывался от Игнатьева. — Ты думаешь, я не вижу, что ты творишь? Это саботаж чистой воды! И если ты не прекратишь эту игру, я подам официальное донесение в столицу! В Совет Высших и лично военному министру! О твоём бездействии в условиях угрозы!

Внутри себя Игнатьев холодно рассмеялся. «Подавай, старик, подавай. Посмотрим, чья бумага окажется весомее — твой солдатский лепет или депеша от великого князя Островского. Ему плевать на тебя и твоих монстров. У него свои интересы. А ты — песчинка».

— Вы, разумеется, вольны предпринимать любые действия, которые сочтёте нужными, — произнёс он вслух, и в его голосе прозвучала лёгкая, чётко выверенная усталость от разговора. — Но позвольте дать совет: голословные обвинения в адрес высокопоставленного чиновника, подкреплённые лишь эмоциональными рассказами о чудовищах, вряд ли будут восприняты серьёзно. А теперь, если вы позволите, у меня запланированы приёмы.

Яровой понял его с полуслова. Он постоял ещё мгновение, его могучее тело напряглось, будто он собирался перевернуть стол вместе с сидящим за ним Игнатьевым.

Но потом ярость в его глазах сменилась осознанием. Он понял, что имеет дело не с врагом, которого можно сломать силой, а с кем-то недосягаемым для прямого удара.

— Ты погубишь нас всех своим мелким тщеславием, Игнатьев, — сказал он, разворачиваясь. — И когда они придут, твои бумажки тебе не помогут.