Книга Абсолютная власть 5, страница 120 – Александр Майерс

Энергия хлынула в меня. Она была холодной, как вода горных родников, и твёрдой как гранит. Она наполняла душу, вытесняя усталость, сомнения, даже физическую боль. В глазах у меня вспыхнуло серебристо-синее сияние.

Я поднял руки.

И земля Расколотых земель взбунтовалась.

Под ногами наступающих тварей чёрный, скользкий грунт внезапно ожил. Из него вырвались потоки магии. Они хлестнули, как бичи, сковывали, как кандалы, впивались в плоть монстров и разрывали их, не встречая сопротивления. Камни на скалах вокруг покрылись инеем и с треском лопались, осыпая тварей градом острых ледяных осколков.

Сам воздух вокруг нашего периметра превратился в непроницаемую стену, внутри которой бушевала метель из бритвенно-острых кристаллов льда.

Это было вторжение другого закона, другой воли в самое сердце хаоса. Наша маленькая зона внезапно стала неприступным островком порядка, который не просто оборонялся, а яростно контратаковал, расширяя свои границы. Твари отхлынули в панике.

Мои солдаты, увидев это, рванули вперёд. Уже не просто отбиваясь, а сокрушая. Их оружие, казалось, било сильнее, их движения становились точнее — отголоски силы Очага касались и их, укрепляя дух и тело.

Очистив пространство вокруг, я почувствовал главное. Ту самую, чудовищную пульсацию, что исходила из самого центра архипелага. И она была… знакомой. В самом ужасном смысле этого слова.

Это был не просто разлом, а нечто гораздо худшее. Само воплощение Пустоты. Отрицание всего.

Оно не просто убивало — оно стирало, возвращало в изначальное ничто. От него веяло таким холодом, рядом с которым ледник казался тёплым — холодом абсолютного отсутствия.

Великий Разлом Мортакса. Он был здесь. Совсем близко. И он работал.

Я чувствовал, как его влияние ползёт по архипелагу, высасывая последние крохи жизни и стабильности, готовясь к финальному, всепоглощающему удару.

— Вперёд! — закричал я, и мой голос прозвучал с нечеловеческой мощью, усиленной силой Очага. — К центру! Туда! Его нужно остановить!

Я бросился вперёд, не оглядываясь, зная, что за мной последуют. Сила Очага лилась через меня, расчищая путь. Ледяные вихри сметали заслоны тварей. Мы двигались, как таран, как живое лезвие, вонзаемое в самое сердце болезни.

И чем ближе мы подбирались, тем сильнее становилось давление. Мысль начинала затуманиваться, воля — ослабевать. Это была атака Пустоты на идею существования. Но во мне горел Очаг, и его пламя, холодное и ясное, отсекало эти чёрные щупальца, не давая им коснуться моего разума.

Наконец, мы вырвались на открытое пространство — огромную, неестественно ровную равнину из чёрного, полированного камня. И в центре её…

Висело Чёрное солнце. Великий Разлом. Сфера абсолютной тьмы, вокруг которой клубились и гасли последние всполохи искажённой реальности.

Она, казалось, втягивала в себя всё: свет, звук, надежду. Земля вокруг Чёрного солнца была гладкой, мёртвой, без единой трещины, без намёка на жизнь. Это было преддверие небытия.

И перед ним, маленькой, но чудовищной точкой, стояла фигура. Искажённое, покрытое серебристыми росчерками тело, которое когда-то было человеком по имени Николай Зубарев. Теперь это был лишь Мортакс.

Он стоял, раскинув руки, будто обнимая это чёрное солнце, питая его собой и впитывая его силу.