Книга Инфер 11, страница 44 – Руслан Михайлов

Моя память…

Крутя в пальцах стандартные «пилотские» умные аптечки, извлекая из них запас медикаментов, я размышлял над вывертами своей выпотрошенной памяти. Хотя нет… не над вывертами памяти, нет. Я размышлял над закономерностями. И потихоньку, как мне дебилу кажется, начинал запоздало кое-что осознавать.

Моя память не восстановилась. Кое-что вернулось, но это так… жалкие ледяные обломки, плавающие на волнах черного стылого океана. Пустая грязная пена… А стоит напрячь голову в попытке вспомнить больше — и воспоминания ускользают. Полная потеря всего важного и как следствие я до сих пор не мог окончательно понять свою роль в этой гребаной многоходовке, которая, как мне сука упорно чудится, продолжается до сих пор — но уже без меня. А меня списали или попытались списать на тот свет, когда я отыграл свою роль… или пошел против создателей глобального замысла, частью коего был целые десятилетия своей затянувшейся жизни… По большей части это всего лишь догадки… я помнил, как убеждал, спасал, убивал, выселял, занимался промышленным шпионажем и саботажем под разными личинами… но не более того. Словно идущие вразнобой кадры какого-то не самого умного фильма от обдолбавшегося режиссера.

После того как Система разморозила меня во Франциске II, я не помнил вообще ничего, но благодаря той грибной хрени начал получать «флешбэки». Это было начало возвращения памяти, но способ меня не устраивал: любая наркота — путь к очень дерьмовой смерти с предварительной потерей самоконтроля.

Позднее, после всего пройденного в тех раздутых гнойниках и после всех процедур по извлечению лишнего, я вспомнил чуть больше, а дальше… дальше ничего. «Флеши» стали посещать куда реже, мягко всплывающие из ниоткуда воспоминания случались довольно часто, но были максимально специфичными — например вспышки памяти технического характера были на пять из пяти. Те же пистолеты «Ультима-2» что лежат в разобранном виде на расстеленной на капоте кожи с жопы антилопы — стоило их увидеть и взять в руки, я вспомнил о них практически все. Словно открыл страницу подробнейшей оружейной энциклопедии. Я вспомнил все их достоинства и недостатки, где и кто их разработал и произвел, кто чаще всего использовал… Следом я сразу вспомнил многое о предыдущей и последующих моделях этого оружия.

Это вот и есть давно подмеченная мной закономерность. Пока рожей на наткнусь — не вспомню. Оружие, экзы, характерная местность, особенные твари — вроде той хрени со скорпионьим хвостом. Чем больше я куда-то двигаюсь, чем чаще я вижу такое, чем чаще я это убиваю — тем больше вспоминаю. А стоит мне где-то застояться надолго, погрязнуть в бытовухе и рутине… тем меньше воспоминаний возвращается в обнуленную голову.

Вывод гоблина очень прост. Хочешь что-то вспомнить — двигайся вперед.

Шагай, гоблин, шагай. Не останавливайся, не оглядывайся и даже не замедляйся.

Оседлость для меня равнозначна болоту беспамятья. Я должен двигаться, если хочу вспомнить и разобраться… а может и получить какие-нибудь весомые козыря до того, как меня выследят и пристрелят как бешеного зверя. А охота за мной ведется — в этом я уверен. А я им еще и помогаю такими вот выходками с убийством гребаных Регуляторов как они себя называют.

И чем чаще я «схватываю припадки» воспоминаний, тем сильнее убеждаюсь, что возможно знал об этой особенности процедуры стирания памяти, когда оставлял сам для себя стальной ящик с внешне ничего не значащими предметами внутри. Ведь не зря тех, кто получил амнезию, раньше таскали по знакомым им прежде местам, сталкивали со знакомыми, но только с теми, кто вызывал прежде какие-то эмоции — любовь, ненависть и прочее со знаком плюс или минус. И места тоже должны были вызывать какие-то эмоции. Иначе не сработает.