Книга Инфер 11, страница 100 – Руслан Михайлов

— И они верят? — орк помотал головой и с шумом высморкался на стену — О, командир… я тут на твой роддом сморкнулся… прямо ничего во мне святого, да? Как бы высшие силы не покарали прямо щас не покарали…

Каппа крайне неодобрительно покачал головой, но, как всегда, промолчал — откладывает во внешне бесстрастную душу кирпичики гнева. Лишь бы потом над нашим обеденным котлом его гнев не прорвало обильно…

Хмыкнув, я хрустнул шеей, подкинул на ладони черный ферзь и пока что убрал его поглубже, а вслух заметил:

— Смешно, да… но это пока тут заливают народной массе лишь сказочки про высшие силы. И пока работает. А вот когда аборигены становятся образованными, начинают разбирать буквы, складывать слова и задумываться не о магии, а о физике, химии и истинном происхождении вещей и жизни… вот тогда вера отходит в сторону и чуть угасает, а в полную силу входит привычный миропорядок, гоблины. Закон и порядок. Кара и поощрение. Когда новому виду искусственного разума передавали бразды правления над убежищами и целыми регионами планеты, им ввели базовое четкое и нерушимое правило: три удара кнута и один крохотный пряник. Не выполнил норму — штраф. Сделал то-то — штраф. Повторил нарушение — отдавай руку. Выполнил основное задание и дополнительное? Вот тебе поощрительный укол дешевых витаминов. И обожженный ударами кнута гоблин радуется — ему дали такой маленький, но такой сладкий пряник! Как же сука вкусно! Карай, поощряй, соблюдай пропорции зуботычин и карамелек — и все сработает. Всегда срабатывает. Пусть не со всеми, но с подавляющим большинством вполне.

Почесав щеку, орк попытался пожать плечами, но кираса, разгрузка и лямки рюкзака не позволили этому случится, и он просто развел руками:

— Не слышал о таком.

— А о таком не говорят — усмехнулся я — Но этот принцип везде. Даже в порядке подаче новостей — если где-то есть экраны, с которых вещают местные новостные источники. Система работает уже столетия и продолжит работать до тех пор, пока гоблины сбиваются в общины, в которых выстраивается вертикаль власти. Держи в узде, держи в страхе, но смазывай шипастые удила медком — и все сработает. Ну что там, Ссака? Зуброс уже потек? Я ведь не зря тут мыслью по сопливым стенам растекаюсь и время теряю…

— Инфа есть. Можно двигаться.

— Тогда двинулись.

Рэк с Каппой только этого и ждали, и сразу рванули вниз по лестницы. Уловив построение, я двинулся за ними, а остальные побежали по ступенькам следом за мной. Я не вмешивался — лейтенанты без бойцов сами договорились о построении, а я играл роль оберегаемой важной персоны. Ну и Зуброса толкнули ко мне же. Ссака была сзади и чуть сбоку, что не мешало ей вести прицел по дверям и сумраку внизу. Многих стекол не было, в окна свободно вплывал жаркий воздух снаружи, а облюбовавшие часть уступов и подоконников потревоженные нами птицы с хлопаньем крыльев, теряя перья и пух, птахи рвались на волю или с перепугу слепо бились по углам потолка. Когда я был ребенком увидеть даже одну птицу было чуть ли не чудом…

— Пока ты там вещал про миропорядок и базовые правила, Зуброс так старался запомнить, что там бормочет величайший колдун Белой Башни, что отвечал, не думая — Ссака тихо рассмеялась и перепрыгнула несколько ступенек, чтобы остаться рядом со мной.