Книга Враг за спиной, страница 115 – Кирилл Архангельский

— Всего?! Я дал тебе пищу, кров и работу! Большинство гоблинов в городе могут только позавидовать тебе!

— Ты лишил меня достойного будущего!

— Я просил тебя научиться смирению! Научиться держать свои амбиции в узде!

— И поэтому сделал меня слугой!?

-Да! Тхар должен был научить тебя смирению, а что вместо этого? Тебе хватило шесть лет, чтобы решиться на убийство собственного отца!

Для большинства он выглядел слишком амбициозно, слишком нагло и высокомерно, что в связке с его именем вызывало у многих гоблинов неприязнь. На самом деле всё, что ему было нужно - это признание отца, его любовь, ощущение, что тот гордиться им, а остальное было маской, которую он носил перед другими, боясь показать свою слабость. Маску, которую он носил так долго, что сам не заметил того, как слился с ней.

— Семь!

— Семь лет! Посмотри на него! Семь лет в тепле и сытости! Какой бедняжка! Может, мне ещё утереть тебе слёзки?

— Закрой свой рот!

Гнев накатывал на Тахика волна за волной, а ненависть просто бурлила. В этот момент он был всего в шаге от того, чтобы вонзить кинжал в горло своему отцу. Чем дольше он говорил с Оломаком, тем сильнее в нём просыпались давно отринутые чувства и ненависть начинала смешиваться с дикой жаждой признания.

Сопровождающие Тахика бандиты начали взволнованно переглядываться, но Ких быстро успокоил их жестом руки. А его глаза внимательно следили за Вождём, ловя каждое его движение.

— Зачем ты это сделал? Зачем ты запретил мне быть шаманом?! Хватит твоих издёвок! Отвечай сейчас же, или, клянусь духами, я перережу это старое лживое горло!

Несмотря на его слова, Ких заметил, что решимость Тахика ослабла, его руки начинали подрагивать, а в его глазах стала появляться неуверенность в том, что делать дальше.

Он не сразу научился ненавидеть отца. После того, как его отлучили от обучения, все его эмоции перемешались в дикий клубок: любовь, боль, обида и непонимание, чувства были так сильны и противоречивы, что юный гоблин не знал, что ему делать, что ему чувствовать. Его воспитание твердило ему, что он должен смириться с волей отца, уважать и почитать его несмотря ни на что. То, что он чувствует неправильно, так не должно быть. Обида в душе разрывала его сердце с такой силой, что его запутавшийся рассудок нашёл только один выход. Одно спасение от противоречивых чувств:

Ненависть.

— Это был лучший вариант…- начал было Оломак, он начал потихоньку замечать изменения в речи своего сына и уже не пытался острить.

-Не надо мне рассказывать про лучший вариант! Об этом я уже наслушался! – в ярости прокричал Тахик.

Ненависть стала его постоянным спутником, стала его убежищем. Пока он ненавидел, он мог не задавать себе лишних вопросов, мог не терзать себя сомнениями. Ненависть к себе, к отцу, к брату поглощала Тахика. Последний, казалось, был, вообще, не при чём, но каждый раз, когда он видел брата вместе с отцом, то не мог ничего поделать с собой и переносил свои эмоции к отцу на своего брата. Отвечал злобой на доброту, насмешкой на заботу, презрением на тепло.

— Было пророчество… - начал было Оломак, но Тахик уже находился настолько на взводе, что мгновенно перебил отца.

— Какое, на хрен, пророчество?!

Лезвие кинжала снова вплотную прижалось к горлу Оломака.