Книга Враг за спиной, страница 10 – Кирилл Архангельский

-Твои друзья не сильно разговорчивы, да? – подметил мужчина.

-Я уже утомил тебя? – с хитрецой спросил гоблин.

-Нет! Что ты! – быстро ответил человек.

-Хе-хе! Разговоры не их сильная сторона. Прекрасно маскируются, прекрасно сражаются и охотятся. Но разговоры…- Арамуш улыбнулся, но его ледяной взгляд осёк Толчка, который уже начал было раскрывать рот, чтобы что-то сказать. - Во время разговоров им лучше молчать.

Глава 3

Горы и снег

Большую часть оставшегося дня они поднимались наверх. Вокруг отряда завывал ветер, усиливаясь по мере их подъёма наверх, постепенно превращаясь в ветер штормовой силы. В этот момент человек даже стал немного завидовать маленькому росту гоблинов – ветер мешал им значительно меньше, а их небольшие, но крепкие ноги уверенно вели их наверх. К тому моменту, когда они перешли через хребет, просто сильный ветер превратился в полноценный буран, и отряду пришлось торопливо спускаться, чтобы успеть добраться до убежища пока ещё не стемнело.

Будучи один, человек никогда бы не смог безопасно спуститься в такую погоду. Да чего уж там говорить – он бы даже не смог подняться на хребет, не подвернув себе чего-нибудь. Но даже в компании опытных разведчиков, знающих свои земли, как свои четыре пальца, это было нетривиальной задачей.

Вскоре солнце закатилось за горы, и на них опустился легкий полумрак, который постепенно сгущался. Одновременно с этим, отряд, наконец, перестал спускаться только вниз и теперь спускался наискосок вдоль здоровенной ложбины между горами, которая к этому времени была полностью залита мраком.

Во время этого пути с человеком разговаривал только Арамуш, и то небольшими и отрывочными предложениями, так словно его раздирали какие-то внутренние противоречия. Иногда, несмотря на слова Арамуша, что его спутники не разговорчивы, кто-то из них пытался что-то сказать, но тот их мгновенно затыкал, видимо для того, чтобы они не сболтнули лишнего. Демонстративная закрытость резко бросалась в глаза, что удивляло человека – ему казалось, что сейчас, когда никто никого не собирается убивать или грабить, напряжённость должна уйти, тем более что он чётко видел, как иногда его спутников просто распирает от желания, что-то сказать, но…

Сам же мужчина наоборот – был показательно открыт и ничего не скрывал, почти ничего. Может он так себя вёл, потому что скрывать ему было особо нечего, ведь он сам о себе ничего не помнил: ни своего имени, ни того откуда он, или того как он оказался в этом месте, а может он был так открыт, потому что такие дружелюбие и открытость были частью его, ныне забытой, личности.

Поскольку память его не была засорена жизненным мусором, последние дни ярко и в полной мере отложились в его воспоминаниях. Коими он и поделился с этой небольшой группкой гоблинов, кроме, конечно, тех, от которых могла зависеть его жизнь. Например - гоблинам было совсем не обязательно знать, что на самом деле к молниям, которыми он сбивал их стрелы он не имеет ни малейшего отношения. Пусть лучше думают, что он ловкий и могущественный колдун. Это казалось ему самым безопасным вариантом для всех.

Отряд спускался наискосок довольно продолжительное время, пока вокруг них почти полностью не стемнело, а они не оказались ниже ещё на сотню метров. Это позволило им настолько зайти за хребет, чтобы он стал им своеобразной защитой от бушующего ветра. Пройдя еще немного, отряд остановился под крупным утесом, который должен был защищать их от ветра и снега. Пока гоблины готовили место для привала, человек с интересом рассматривал утёс: огромный кусок горной породы выпирал из земли на небольшое расстояние, уверенно покоясь на каменных стенах с обоих сторон. Эта причудливая конструкция образовывала своеобразную неглубокую пещеру, прекрасно защищенную от завывающего снаружи ветра. Мужчине оставалось только гадать – это было естественное образование, так удачно находящееся по пути к гоблинскому городу или же рукотворное творение самих зеленокожих. Что-то в глубине подсказывало ему, что это был второй вариант, но как это можно было сделать руками, оставалось для него загадкой.