Книга Личная юрэй первого принца, страница 42 – Селина Катрин

— Извини, я ещё не ел.

— А она ждёт очень долго, — напирал Олс.

Он мне уже совсем не нравился. Тоже мне! Пришёл тут и рассказывает, как ему тяжело исполнять обязанности принца. Катэль, между прочим, вообще не жаловался ни разу! А затем брюнет изменил голос и как будто кого-то процитировал:

— Я слышал, что на празднике Розового Ветра будут даже драконицы с дальних островов, которые обычно предпочитают не покидать свои туманные утёсы. Если уж они сочли событие достойным перелёта через Горячее море…

Он не договорил, как Катэль отставил пиалу и устало спросил:

— Да понял я, понял. Где она ждёт?

— Это леди Харука из рода Белой Лилии, беседка Утреннего Лотоса, — невозмутимо ответил Олс.

— А куда ты идёшь?

— В беседку Утреннего Лотоса, — ответил Катэль, стремительно пересекая дворец по каким-то одному ему известным тропинкам. Икари-сан следовал в отдалении, так что я не боялась задавать вопросы.

— Но почему? В смысле, почему ты не можешь спокойно отужинать, что за спешка?

— Юля, я и так уже опоздал на праздник. Некоторые драконицы улетят, мне надо с ними встретиться.

— Ну улетят и улетят, и бамбук с ними!

Я всплеснула руками. Как же меня бесило, что Катэль сорвался ради какой-то незнакомой фифы, да ещё и не поел и должен бежать куда-то на ночь глядя… А не много ли ей чести⁈ Харука — имя ещё какое-то дурацкое.

— Юля, ты не понимаешь.

— Так объясни мне! — не выдержала я.

Катэль даже шаг сбавил и тяжело вздохнул.

— Если очень кратко, то мне уже много лет…

— «Много лет» — это сколько? — не утерпела я. — Двадцать восемь? Тридцать три?

— В следующем году будет семьсот.

Ой. Его высочество сказал это так серьёзно и без намёка на улыбку, что я как-то моментально поверила. И что получается? Я указывала, что делать, почти семисотлетнему дракону? Мама дорогая… Настроение высказывать что-то насчёт Харуки моментально исчезло.

— Так вот, для драконов это очень большой срок. Двое моих братьев — Явар и Эван — нашли своих истинных, когда им не было ещё и ста лет, Рёллан почувствовал пару в двести с небольшим, Рэйден — в триста тридцать четыре, но у него были серьёзные травмы после войны, и он уже не надеялся, что найдёт свою истинную. Триста-четыреста лет, край — пятьсот — предел, после него дракон начинает медленно сходить с ума.

— Но ты же ведь не сошёл, — как-то невпопад вставила я, внезапно понимая всю глубину мира, в который вляпалась.

В том, что это именно настоящий мир, а не моё воображение, я уже не сомневалась. Ну не может мозг в лихорадке или во сне придумать такое множество реалистичных деталей и нюансов. О том, что случилось с моим настоящим телом, я старалась не думать, да и память всё равно не возвращалась. Я предпочла пока жить так, как получается.

— Только потому, что у меня очень много государственных дел. Мне просто некогда сходить с ума, — невесело хмыкнул Катэль.

— А истинные — это кто? Почему вам не подходит любая девушка?

Его высочество посмотрел на меня неожиданно с глубокой печалью:

— Ты и это забыла?

Я невнятно пожала плечами. Что-то мне подсказывало, что я этого никогда и не знала.

— Драконы живут долго — в среднем до тысячи лет, хотя история знает и тех, кто перешагнул эту черту. Говорят, подобное случается с теми, кто постигает искусство скольжения между мирами. Мои родители из таких. Впрочем, это иная история.