Книга Королевство Крамтон, страница 44 – Тали Аксандрова

Риппи не боялись не только Серой стены, но и болот. Они словно чувствовали, куда можно прыгнуть, а куда не стоит. И на этот раз мы преодолели Топкие болота быстро, благодаря риппи. Здесь мы спешились и пошли через болота своим ходом. Эти тропы я уже знала.

Чем ближе к людям мы подходили, тем осторожнее становились. Наконец, Ромус остановился и шепнул:

— Дальше я один.

Он должен был пробраться к торговцу, сговориться с ним и привезти повозку. Мы спрятались в зарослях и притихли. Один раз невдалеке что-то зашуршало, и Симмиус насторожился. Но все замерло, и снова наступила тишина.

Наконец, застучали копыта осла. Риб чуть вздрогнул. Видимо, память о мельничном ослике была еще жива. Поговаривали, что мельник продал животное не из-за того, что почти разорился — хотя у него, и правда, были тяжелые временна — а из-за близости Серой стены. Ослик не выдерживал ее соседства. Вот удивительно, как Риб сумел не покрыться серостью. Он поистине был сильным и выносливым.

Повозка была старая и очень скрипучая, а ослик замученным. Но если первое нам было на руку — скрип скрадывал лишние звуки — то животное было жаль. Когда все мы набьемся в повозку, ему придется несладко. Но Ромус, видимо, хорошо знал торговца. Сначала он достал лепешки из болотных луковиц и вдоволь накормил ослика. Надо было видеть, как оживилось несчастное животное. Постукивая копытом от нетерпения, осел смотрел, как разворачивают лакомства. И принялся проворно жевать лепешки прямо из рук Ромуса.

Когда все мы разместились, Ромус тщательно укрыл нас мешками и ушел проверить дорогу. Что бы там ни было, а встретить королевскую или жреческую стражу никто не хотел.

— Не толкайся, Риб, — услышала я шепот Симмиуса.

— Я вовсе не… — пробормотал Риб в темноте и замолк.

Справедливо полагая, что если толкался не он, то это сделали я или Кадди.

— Прости, больше не буду, — закончил он.

Ромус вернулся, отдал ослику последние лепешки, и тот более охотно зашагал назад. Мы ехали по направлению к дворцу. Ромус шел рядом, неся свой короб с ягодами сам, и изо всех сил помогал трудяге-ослику, подталкивая повозку.

Мы почти проехали торговые улицы, когда к повозке подбежал серый пес и громко залаял. Не на Ромуса, не на осла, а на повозку.

— Что тут у вас? — подошел и спросил стражник, за ним подошли еще несколько.

Это была одна из самых оживленных улиц, здесь сновало множество людей. И они стягивались, чтобы посмотреть.

— Ничего, — спокойно ответил Ромус, — мука и продукты.

— Неужели? — злорадно усмехнулся стражник. — Мой пес не лает на муку. Он лает только на людей. Кого прячешь?

— Никого, — сказал Ромус, — но часть дороги со мной, действительно, ехал друг. Но ехал открыто и сошел на прошлой улице.

— Лжешь! — еще более злорадно произнес стражник, подхватил копье и шагнул к повозке.

Симмиус нашел мою руку в темноте, сжал ее и едва слышно прошептал:

— Я выйду. Не шевелитесь!

Но он не успел. Верхние мешки вдруг откинулись, и из-под них выскочил запыленный мукой и припорошенный соломой Кромс. Он был красен и смущен, но обращался отнюдь не к стражнику.

— Прости, брат, — боязливо залепетал он, — но я так хотел повидать Лислию, что спрятался в твоей повозке.

Ромус неподдельно вспыхнул от гнева, прыгнул к мальчишке, схватил его за вихры и стянул вниз. Здесь, возле повозки, завязалась потасовка с жалобными возгласами Кромса и угрожающими восклицаниями Ромуса.