Книга КотоФей и дачница, страница 19 – Тали Аксандрова

Печь протопили утром, но она все еще была теплой внутри. Она закрыла чугунок с остатками клубней и поставила его внутрь. Второй чугунок, с водой, так и простоял весь день на печке и был теплым. Чай из такой воды, конечно, должен был выйти так себе, зато можно было умыться. Потому что вода в деревянной бочке за домом, сколько бы на нее не светило солнце, оставалась прохладной, как в колодце.

Лера аккуратно сложила полотно, затем села за ужин. Теплые клубни были вкуснее, и она с удовольствием поела. Затем прибрала за собой и перебралась на лавку. Сняла порванный халат, в иглу вдела нить из крапивы и принялась шить. Ткань была мягкой, и времени все заняло не так много.

Потом замочила починенный халат в корыте, натерев обмылком. Промыла веревку, натянутую над печкой, очистив от накопившейся пыли. Затем сполоснула гребень, которым чесала крапиву, высушила и расчесала свои волосы. Выстирала халат и свое нижнее белье, оставшись в мягкой пижаме, и развешала все над теплой печкой.

Умывшись, она вышла на крыльцо выплеснуть грязную воду от стирки. Последние лучи солнца густым золотом окрашивали обширную поляну с сорняками, и она казалась почти красивой. Было что-то особенное в этих диких зарослях.

Самой большой неприятностью был туалет. Если у тетки это был крепкий светлый домик, то здесь он являл собой покосившийся набок серый ящик, по-другому и не скажешь. Казалось, он вот-вот рухнет.

Вернувшись домой, Лера посмотрела на свои светлые тапочки, которые превратились в серые стоптыши, и тоже искупала их в корыте и поставила сушиться на печь. Снова выплеснула воду.

Закрывая дверь, она подумала, что нужно попросить Рыжего сделать крючок или какую-нибудь задвижку. Вспомнила, как он по-кошачьи шипел, стукнув себе по пальцам молотком, и улыбнулась. Потом отправилась на лавку, легла и быстро уснула.

И уже глубокой ночью поняла, почему рыжий кот так настойчиво хотел вернуться до утра в свой лес.

Лера проснулась от гула и всполохов света. Казалось, горят сараи, изба и лес, все сразу. Она вскочила и бросилась на крыльцо. И там так и замерла, босая. Потому что вокруг дома творилось что-то невообразимое.

Всполохи зеленого, фиолетового, белого света озаряли поляну с сорняками, от крапивных зарослей долетал треск, что-то невыносимо гудело. Борщевик, вытащив из земли километровые корни, раскинулся многоногом по поляне, каждый корень метался и пульсировал светом. Фиолетовый плющ свесил стебли и вцепился в растения, что росли ниже, выдергивая их из земли. Крапива распушилась, как злой кот. Лопух мотал листьями-лопастями, как заправская мельница. Растения нападали друг на друга, теснили, переплетались, падали. И все это под вспышки света, шум и треск.

Вода из черного пруда выползла и копошилась рядом, бутоны поднялись еще выше в воздух и раскрылись, источая бледный свет.

Среди поляны словно выстрелило несколько длинных тощих стеблей к небу, и на конце каждого раскрылся широкий, размером с таз, желтый цветок. Его лепестки торчали строго вверх, а внутри что-то кипело, и в воздух поднимались желтые пузырьки, а вокруг разлетались брызги. Попадая на соседние растения, они противно шипели.

Плющ вцепился в стебель тощего цветка, и тот опрокинул цветок на него. Что-то вылилось, и фиолетовые листья плюща сразу упали в этом месте.