Книга Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1, страница 56 – Алиса Лаврова

— Ты совсем глупая? Посмотри на себя, у тебя ребенок в животе, тебе самой нужна помощь, а ты собралась помогать. Иди спать, завтра тяжелый день, — грубо отвечает он, останавливаясь. — И не ходи за мной, разбери тебя пекло!

Я останавливаюсь, наблюдая, как Рольф, проходя мимо попрошаек, незаметно отдает им несколько кусков хлеба из своих карманов.

— Слишком большое сердце для этого места, — раздается приглушенный голос совсем рядом со мной.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Передо мной незнакомец с пронзительно синими глазами. Я невольно делаю шаг назад, но упираюсь в стену барака.

— Чего испугалась? Я такой страшный? — спрашивает он с легкой насмешкой, в которой слышится боль. Его голос кажется моложе, чем его наружность: волосы с проседью, но глаза выдают молодость.

— Нет...

— Тогда хорошо, что ты не видела, что под маской, — снова звучит его странный смех.

Он уходит прочь от столовой, и я, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, следую за ним.

Его резная трость оставляет следы в толстом слое пепла, покрывающем рытвины каменистой тропинки. Он прихрамывает, но идет уверенно, словно это место принадлежит только ему.

— Гораздо страшнее не то, что снаружи, а то, что терзает человека изнутри, — тихо говорю я. — Страшнее то, во что человек может превратиться под гнетом обстоятельств.

— Звучит, как слова из другого мира, — отвечает он, не оборачиваясь. — Мне нравится, но этому месту они не подходят.

Он останавливается, снимает чешуйку пепла с моего плеча и растирает ее пальцами.

— Вот во что превращается душа слабого человека здесь. Когда кончается жалость и сострадание, остается только пепел, Валенс.

— Вам известно мое имя? — спрашиваю я, с трудом справляясь с волнением.

— Конечно. Ты та, кого удостоили чести пройти через клетку мрака. А это случается совсем нечасто. И мне интересно, чего же ты такого натворила.

— Ничего себе честь, — с содроганием говорю я. — Если я скажу, вы мне все равно не поверите.

Я с болью в сердце вспоминаю свой переход сюда и смотрю в сторону холма, который почти полностью скрыт туманом, холма, где находится портал. Холма, вниз с которого меня, как безмолвную скотину, гнали два надзирателя, безжалостно подхлестывая меня кнутом, хохоча и издеваясь над моей слабостью. Словно очнувшись, резко вдыхаю едкий воздух и закашливаюсь.

— А кто вы? — спрашиваю я, когда приступ кашля отступает.

Но, обернувшись, я понимаю, что незнакомца уже нет. Вместо него я вижу Маргула, который отделяется от компании плетущихся к бараку старателей, он спешит ко мне с ухмылкой, обнажая свой беззубый рот.

— Четыре красных камушка, моя хорошая, мое предложение в силе, — говорит он нараспев, пытаясь обнять меня и не обращая внимания на то, что я пытаюсь вывернуться и оттолкнуть его. Жадные руки скользят под мою рубашку. — У тебя ведь наверняка ничего не получилось сегодня. А у меня для тебя и еда найдется, красотка... Вкусная еда и теплая постелька!

32

Аника

Я вижу, как глубокий порез на моей руке затягивается. Это происходит быстрее, чем я успеваю осознать боль. Остаётся лишь едва заметный розоватый след, будто нож Дария никогда не касался меня. Гулкая тишина в зале давит, как невидимый груз, делая каждый шорох оглушительно громким. Мой резкий вдох и учащённое биение сердца, отдающееся в ушах, — единственное, что я слышу. Красное сияние магии внутри моего источника всполохами живого пламени льётся по венам. Моя сила, словно стихия, требующая выхода, заставляет дрожать мои руки, протянутые над драгоценным кровником моего рода. Камни, освещающие зал, пульсируют, отзываясь на трепет моего сердца, и их пульсация переливается по мраморным стенам, будто жидкий огонь танцует в тёмном зале. Я знаю, что должно произойти. Я знаю, чего они ждут. Кровник должен открыть себя, должен подчиниться и трансформироваться в книгу нашего рода. Но в самой глубине души часть меня точно знает, что этому не бывать. Вместе с воспоминаниями о матери, отце и Лейле, что я спрятала в глубине моего сознания от попыток Чёрного отобрать мою память, я невольно сохранила и те воспоминания, от которых хотела бы избавиться. Ужасные картины самых чёрных минут моей жизни, от которых сжимается сердце, а в горле поднимается вязкий ком, душат меня. Я отвожу взгляд от артефакта, пытаясь справиться с болезненной дрожью.