Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 68 – Алиса Лаврова

— Ты учишься. Хорошо. Может, из тебя еще что-то выйдет.

Когда открываю глаза, камни сияют чистым светом. Беру маску Сайруса, вставляю три из них в гнезда. Амулет его матери в центре маски откликается, усиливая сияние.

— Позволь, — прикладываю маску к его лицу, стараясь не причинить боль и осторожно застегиваю ремешки на затылке.

Свет проникает в раны, и я вижу, как затягиваются порезы, бледнеют синяки. Сайрус закрывает глаза, и на миг его лицо расслабляется.

— Спасибо, — шепчет он.

— Истинный свет любит этого человека, — шепчет змей.

А в моей голове вертится одна мысль.

— Бугай, — говорю я внезапно.

— Что?

— Глава первого отряда. Он жадный. Он явно жаждет свою долю с особых камней. — Мысль сама собой складывается в призрачный план в голове. — Что если использовать его алчность?

Сайрус прищуривается, размышляя.

— Ты хочешь водить его за нос, как Гарта? Рискованно.

— Зато действенно. Он сам вынесет камни из шахт, если будет уверен в выгоде. А потом, мы поможем ему от них избавиться.

Долгая пауза. Потрескивает уголь в камине.

— Бугай жестокий человек, возможно, куда хуже Гарта. И это очень рискованно. — вздыхает Сайрус. — Я боюсь за тебя.

— Я смогла пережить этот день, и никто не заподозрил, что я не та, за кого себя выдаю, даже Рольф. — говорю я. — Люди верят в то, во что проще верить. А уж если в дело вступает жадность, люди и вовсе слепы. Гарт был настолько глуп, что показал ему освобожденные камни. Я чувствую, что Бугай хотел бы занять его место, ему кажется, что с ним обошлись несправедливо. И это нам на руку.

Сайрус задумчиво смотрит на меня, тускло мерцают красные всполохи от камней в его маске.

— Ты изменилась, — говорит он тихо. — Стала... тверже.

— Это место меняет всех, — отвечаю я, подходя к двери. — Вопрос только в том, во что мы превратимся. В жертв или в тех, кто выживет.

Рука на дверной ручке. Оборачиваюсь.

— И еще, Сайрус. Твоя репутация единственного, кто выжил после попытки побега... Думаю, пора использовать страх, который ты внушаешь. Все боятся тебя. Это козырь, который мы еще не разыграли.

Он кивает медленно, и в его глазах я вижу проблеск той же решимости, что горит во мне.

— Будь осторожна, Лейла, — говорит он, подходя ближе.

— Хорошо, — твердо отвечаю я, кивая. -- И ты тоже.

Облик Дары обволакивает меня, как вторая кожа, и я выхожу в темноту, сжимая в руке пару сияющих камней, что дал мне Сайрус.

40

Утреннее построение почти закончено, когда я его замечаю.

Рольф.

Он выходит из барака, и каждый шаг отдается в его лице мучительной болью. Левая рука висит неестественно, плечо скошено вниз — явно вывих или перелом ключицы. Лицо — бледная, почти восковая маска, на щеках запеклись темные полосы крови. Под правым глазом зияет рваная рана, края которой стянуты грубыми нитками — чья-то неумелая работа. Он молча, словно тень, пристраивается в самый конец строя, стараясь не привлекать внимания.

Серый рассветный свет Пустоши делает его лицо еще более изможденным. Кожа натянута на скулах, глаза запали глубоко в орбиты. Но в них все еще горит тот же непреклонный огонь, что помог ему выжить там, где вчера погибли остальные.

— Только калеки нам тут и не хватало, — шипит рядом Жила и смачно сплевывает в серый, похожий на прах пепел.

Ледяной холодок пробегает по спине. Инстинктивное желание подойти, подставить плечо, помочь, я гашу в себе с усилием. Врастаю ногами в землю, превращаюсь в камень. После вчерашнего любое проявление сочувствия будет равносильно признанию. Один неверный шаг — и хрупкое здание моего плана рухнет, погребя под собой все надежды на побег.