Книга Смотреть нельзя трогать, страница 17 – Вик Арис

Вот за это Илья мне, собственно, и нравился. Хотя слово «нравился» было, пожалуй, слишком щедрым. Он был нормальный. Взрослый. Сорок один год. Свой бизнес, не женат, без истерик, без самолюбования, без странной привычки на первом свидании рассказывать, как ему сложно найти «настоящую женщину». Мы познакомились в приложении, переписывались несколько дней, один раз уже успели выпить кофе, и кофе тот прошел настолько мирно, что я даже не поняла, хорошо это или тревожно.

С Ильей у меня не было ощущения, что воздух в комнате меняет плотность.

Не было странного внутреннего жара от одной удачной фразы.

Не было этой нелепой физиологии, когда мужчина просто смотрит, а ты уже раздражена тем, что вообще заметила его взгляд.

С Ильей было… спокойно.

А я, если честно, последние годы все чаще думала, что, может быть, именно спокойствия мне и не хватает. Не киношной безумной страсти, после которой люди обычно либо женятся назло здравому смыслу, либо идут к психологу. А чего-то ровного. Настоящего. Чтобы мужчина не будоражил, а поддерживал. Не ломал ритм жизни, а вписывался в него. Не превращал тебя в идиотку, которая вспоминает о его руках среди рабочего дня.

Я тут же раздраженно захлопнула холодильник.

Потому что, конечно, стоило мне подумать о мужчинах и спокойствии, как в голову немедленно влез не Илья с его хорошим светом, а Марк. Со своей манерой стоять в моем кабинете так, будто стены обязаны учитывать ширину его плач. Со своим «вам идет злиться». Со своими наблюдениями, от которых иногда хотелось то ли смеяться, то ли укусить его за самоуверенную физиономию.

Я села за стол и ответила Илье:

«Пятница, семь — отлично».

Потом открыла переписку с Леной и написала:

«Если завтра кто-нибудь в офисе скажет слово «стажер» с особой интонацией — увольнять буду показательно».

Она прислала три смеющихся смайлика и «поняла, шеф».

Пятница началась как обычная рабочая мясорубка, будто кто-то сверху решил проверить, можно ли одновременно быть руководителем филиала, женщиной готовящейся к свиданию и человеком, который не убивает ближних.

С утра сорвался трансфер для семьи в Милане, потом итальянцы все-таки прислали новую версию договора, потом клиентка в слезах выяснила, что не хочет лететь на Мальдивы с мужчиной, который вчера оказался «морально не тем», и срочно потребовала подобрать ей «что-нибудь для нее любимой, чтобы красиво и без вопросов». Я чувствовала, как день сжирает часы с аппетитом молодого организма, и к пяти поняла: домой я не успеваю. Вообще.

Свидание было на семь. Доехать — минимум сорок минут, если Москва вдруг внезапно сжалится и перестанет быть собой. Значит, собираться придется здесь.

Я ненавижу собираться на свидание в офисе. Это как краситься в аэропорту перед рейсом: технически возможно, но эстетически унизительно. И все же в без пятнадцати шесть я стояла в женском туалете перед зеркалом, расстегивая верхнюю пуговицу блузки и пытаясь придать лицу вид женщины, у которой была не рабочая неделя, а, как минимум, полноценный сон.

Сумка с косметикой лежала на раковине, рядом — длинные серьги с теплым золотым блеском, которые я утром сунула в боковой карман почти машинально. Я поправила тон, добавила румян, чуть сильнее подвела глаза, сняла строгие офисные серьги-гвоздики. Волосы сначала хотела собрать обратно, потом передумала и распустила. Пусть падают на плечи. На свидании я все-таки женщина, а не ходячий регламент.