Книга Развод. Тебе меня не сломать, страница 25 – Галина Колоскова

— Нет!!! Нет-нет-нет!..

Следующие пять минут становятся самыми долгими в моей жизни. Я несусь вниз по склону, спотыкаясь о корни, с единственной мыслью: «Только бы успеть!»

Дверь замята, стекло разбито. Она лежит вся в крови, лицо бледное, как бумага, прислонившись головой к подушке безопасности.

— Фима!..– кричу я.

Голос хриплый от ужаса. Сердце бешено колотится, пока не замечаю, что она хотя бы дышит. Кровь тоненькой струйкой стекает из уголка губ на подбородок, шею и поднимающуюся грудь. Я выламываю дверь, освобождал её из металлической ловушки.

— Держись… – шепчу, осторожно вытаскивая её наружу.

Стройное тело кажется неестественно лёгким, когда несу её в свою машину. – Пожалуйста…– умоляю, вжимая педаль газа в пол. – Держись, ради всего святого…

В больнице время течёт иначе. Три часа ожидания… Каждая минута – пытка.

— Она жива? – хватаю за руки проходящих мимо медсестёр. – Скажите, она жива?

— Операция идёт, – сухо отвечают мне с раздражением.

Представляю, как я выгляжу со стороны. До боли бью кулаком об ладонь, чувствуя, как звенит натянутая кожа. В голове одна мысль: «Если она умрёт… Если я снова опоздал…»

Не может судьба со мной так поступить. Обнадёжить и снова лишить права на счастье. Три часа стою под дверью операционной, скрипя зубами от бессилия.

Наконец из двери в бокс операционной выходит хирург. Он стягивает с головы тонкую шапку. Вытирает пот. Я замираю от страха. В глазах темнеет.

— Жить будет, – говорит он устало.

Ноги подкашиваются. Я падаю на стоящий у стены диванчик, закрываю лицо руками. Глухие, надрывные рыдания вырываются из груди.

— Спасибо… – хриплю не в силах сказать большее. – Спасибо…

И понимаю – эта женщина отныне значит для меня слишком много, если не всё. Самое ценное из того, чего я хотел когда-либо и боялся признать даже самому себе.

Ефимия

Темнота.... Густая, бездонная, как чернила. Я падаю в неё, и мне не за что зацепиться. Не просто отсутствие света – плотная, вязкая субстанция, в которой я тону. Где-то вдали мерцает настойчивый, отчаянный голос, пробиваясь сквозь эту тьму:

–Фима, держись! Я здесь, я с тобой. Не уходи, пожалуйста…Останься. Я люблю тебя.

Сергей?..

Его голос звучит так близко, будто он наклонился к моему уху. Но это невозможно. Это сон. Галлюцинация.

Боль возвращается внезапно – острая, жгучая, разрывающая тело на части. Она растекается по телу горячими волнами, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься, ломая иллюзию. Я пытаюсь закричать, но не могу, горло сжато невидимым обручем. Где-то рядом слышится шум, голоса, писк аппаратуры.

Слышу, словно из-под толщи воды:

–Веки дрожат! Позовите доктора, она приходит в себя!

Чужие руки осторожно касаются моего лица. Я изо всех сил пытаюсь поднять тяжеленные веки.

–Милая, ты слышишь меня? Сделай усилие.

Тот же голос. Ласковый, тёплый и твёрдый одновременно. Неужели, правда он? Подчиняюсь, стараюсь и наконец – победа!

Яркий свет бьёт в лицо, заставляя зажмуриться.

–Воды… – с трудом выдыхаю я, и тут же к губам подносят прохладный край стакана.

Пью маленькими глотками, ощущая, как боль отступает, уступая место оглушительной слабости. Вода смывает вкус крови и лекарств.

Зрение постепенно фокусируется. Передо мной возникает лицо Сергея. Значит не показалось. Лицо измождённое, с тёмными кругами под глазами, с щетиной на впалых щеках. Но он улыбается.