Книга Лучше меня не найдешь, страница 67 – Елена Левашова

— Мама! Это я! Мы живы! Миша со мной!

— Господи… Кира, Кирочка, доченька. Мне сообщили, что и ты пропала без вести. А Миша… Неужели, ты его нашла?

— Нашла, мам. Не могу разглашать подробности, но… С нами все хорошо.

После шквала ее рыданий и вопросов я передаю трубку сыну.

— Бабушка, – нетвердо говорит он в трубку. – Это я, Миша. Да, это точно я! Почему голос такой грубый? Ну… Я же давно взрослый, бабуль. Живой, здоровый… Да, руки и ноги целые. Не знаю, когда приедем, да… Мы позже сообщим.

Он отдает телефон мне.

— Мама, как вы? Как Лена?

— С Леной плохо, дочка… Она в больнице… Врачи говорят, антигрупповой конфликт… Какая-то, черт бы ее побрал, несовместимость матери и плода по группе крови.

— Мама, какой конфликт? У Лены и Олега первая группа крови. Конфликта быть не может, это исключено.

— Я не знаю, Кирочка, они так сказали… Она две недели в больнице, капают ее…

— У них и резус-факторы одинаковые. Ладно…

Отец ее ребенка – не Олег, ежу понятно… Но маме я, конечно, об этом не говорю.

— Ваше время вышло, – говорит офицер. Я выхожу из машины, оглушенная. Ради чужого ребенка Олег меня предал, так выходит? Да и Лена… Не верю, что она не знала…

— Доктор Волошина, ваша машина, – взмахивает он ладонью в сторону старенького УАЗа. Солдат, пройдите вон к тому грузовику.

Мы замираем. Я хмурюсь и ищу глазами Романа.

— Мы едем вместе, – говорю я.

— Приказ – размещать всех раздельно, – бесстрастно отвечает офицер. – До окончания проверки вы не будете контактировать друг с другом.

Миша делает шаг вперед, заслоняя меня.

— Я с матерью, – его тон не терпит возражений. – Она бросила все и приехала меня спасать.

К нам подходит майор Белов.

— Солдат, выполнять приказ, – его голос не предвещает ничего хорошего. – С вами будут работать отдельно. Так положено.

— На каком основании? – спрашивает Миша, глядя майору прямо в глаза. – На основании какой статьи устава вы разлучаете меня с матерью после того, как мы вместе выбрались из плена?

— На основании интересов следствия, – давит Белов. – Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Девять месяцев ты пребывал в логове предателей. Так что… В машину, быстро!

Два спецназовца делают шаг к Мише. В глубине его глаз вспыхивает холодная ярость человека, кого снова пытаются лишить свободы.

— Миша, не надо, – шепчу я, боясь, что он наломает дров.

Он переводит взгляд на меня. На секунду в его глазах проскальзывает бессилие.

— Мам… Это же снова тюрьма…

— Нет, сынок. Ты герой, а не предатель! И следствие совсем скоро разберется в этом. Ничего не бойся.

Миша кивает и расправляет плечи, уверенно направляясь к грузовику. Не сопротивляется больше… Да и зачем? Сейчас мы все равно никому и ничего не докажем…

Меня подталкивают к другому УАЗу. Дверь захлопывается. Через стекло я вижу, как мой сын – взрослый мужчина, солдат, не сломленный бандитами, исчезает в салоне другой машины.

Рома стоит поодаль, ожидая своей участи… Его брат и второй раненый лежат на носилках, окруженные медиками.

Я не плачу – сижу в темноте пропахшего дизелем салона и понимаю одну простую вещь: нас не спасли, а переместили из одной тюрьмы в другую.

Без решеток, но с такими же глухими стенами. Штурм закончился, а война за свободу – нет. Она только началась…