Книга Измена. Сын от любовницы, страница 44 – Яра Славцева

Я вспомнила его фразу той ночью. Когда-то никто не остановился для близкого мне человека. Теперь захотелось спросить больше. Но я не стала. У каждого есть свои руины.

— Почему вы помогаете мне? — спросила вместо этого.

Артём посмотрел в окно, потом снова на меня.

— Потому что в тот вечер я увидел на трассе не «жену известного человека» и не светскую историю. Я увидел женщину, которую оставили одну в момент, когда она уже и так была сломана. Этого достаточно.

Просто. Ясно. Без игры. Я опустила глаза в чашку.

— Вам не кажется, что я слишком быстро начинаю доверять человеку, которого почти не знаю?

— Кажется, — сказал он спокойно. — Поэтому и не прошу доверять больше, чем вы готовы.

Я подняла на него взгляд. И вот тогда впервые почувствовала что-то очень опасное. Не влюблённость. Не интерес даже. Отдых. Редкое, почти забытое чувство рядом с мужчиной, от которого не нужно защищаться. И именно это напугало меня сильнее любого флирта. Потому что я ещё не вышла из одного пожара, а уже тянулась руками к теплу. Нельзя. Слишком рано. Нечестно — прежде всего по отношению к себе.

Я медленно отставила чашку.

— Спасибо за юриста. И за всё остальное.

— Обращайтесь.

Он не улыбнулся широко. Не стал удерживать разговор. Не предложил проводить, если я не попрошу. И всё же, когда мы вышли на улицу, пошёл рядом до парковки. На расстоянии. Спокойно. Так, будто охранял не меня даже, а моё право дышать без лишнего давления. Когда мы остановились у машины, я вдруг спросила:

— Артём, а если я всё это раскрою… публично… мне станет легче?

Он подумал несколько секунд.

— Нет, — ответил честно. — Легче не станет. Но может стать чище.

И почему-то именно эти слова я унесла с собой до самого вечера. Не легче. Чище. Да. Мне нужно было именно это.

ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Максим

Я увидел её с Власовым случайно. Или, если быть честным, почти случайно. После встречи с одним инвестором я выехал на проспект, остановился на светофоре, повернул голову — и увидел их через стекло кофейни. Настя сидела спиной ко мне, чуть склонив голову. Артём — напротив. Никаких лишних жестов. Никакой близости, которую можно было бы назвать интимной. Обычный разговор. Спокойный. Длинный. Но меня всё равно обожгло так, что пальцы сами сжались на руле. Не потому что я вдруг решил, будто у них роман. Я не идиот. Пока нет. Меня ударило другое. Её лицо. То, как она на него смотрела. Не влюблённо. Не мягко. Но… открыто. Она слушала его без внутренней защиты, которую всегда выставляла в последние годы рядом со мной. И я вдруг понял то, что не хотел понимать: рядом со мной Настя уже давно жила как на минном поле. А рядом с ним — нет.

Светофор переключился. Сзади посигналили. Я тронулся с места, но через сто метров перестроился к обочине и остановился. Глупо. Низко. Почти животно. Но ревность не спрашивает у человека, есть ли у неё моральное право появляться в конкретной ситуации. Она просто приходит. Особенно когда мужчина видит, что кто-то другой получает то, что он сам сломал своими руками: спокойное доверие женщины, которая ещё недавно принадлежала только его ритму. Я сидел в машине и смотрел на отражение своей руки на руле. Смешно. Я изменил ей. У меня ребёнок от другой. Я вывел её на публичное унижение. Я оставил её ночью на трассе. А сейчас меня выворачивает от того, что она пьёт чай с другим мужчиной и, возможно, впервые за долгое время говорит не через боль. Какое отвратительное, уродливое чувство собственности. И всё же оно было. Настоящее. Слепое.