Книга Вершитель хаоса, страница 24 – Марина Адлер

Вскоре желудок издаёт громкий звук, напоминая о том, что ничего не ела с тех пор, как попала в этот мир. Может быть, даже дольше. Время здесь течёт странно, и я не уверена, сколько на самом деле прошло времени. Лисы сразу же реагируют на звук умирающего кита в моем животе. Они извергают серию пищащих звуков, словно совещаются между собой, а потом одна из них — самая большая, с серебристым отливом на шерсти — начинает вести меня в правую сторону от тропинки.

— Стоп, — говорю я, но лиса не слушает. Она продолжает бежать, оглядываясь на меня, словно говоря: «Следуй за мной». И я следую.

Мы выходим на небольшую поляну, и передо мной открывается вид, который заставляет забыть о голоде на долю секунды. Деревья, покрытые пирожными.

— Господи, Боже мой! — кричу я от радости и изумления, — Да, вы мои спасители!

На кривых ветвях вместо плодов и даже листьев растут пирожные. Маленькие, аккуратные, разноцветные пирожные, словно украшения на ёлке. Они выглядят так реально, что я не могу удержаться, подхожу к ближайшему дереву и срываю одно из них. Пирожное тёплое, словно его только что достали из духовки. Оно пахнет ванилью. Во рту собирается столько слюны, что приходится тяжело сглотнуть. А когда я откусываю кусочек, рот наполняется самым приятным вкусом выпечки, которую когда-либо пробовала. Это не просто пирожное. Это кулинарный шедевр. Это вкус детства, счастья, настоящий вкус жизни.

Я ем, и ем, и ем, не думая о том, что это может быть опасно, что это может быть ещё одной ловушкой. Просто ем, потому что голодна, устала и мне хочется наконец-то расслабиться, почувствовать себя в безопасности. Устраиваюсь под тенью одного из деревьев. Лисы сидят вокруг, наблюдая. Они не едят сами. Они просто смотрят, любуясь и иногда курлычут. Я срываю ещё несколько пирожных и ем их, пока не чувствую, что мой желудок больше не может вмещать пищу. Поодаль древа пирожных замечаю другое. На нём растут чашки. Обычные фарфоровые чашки, полные чая. «Как удобно, — думаю про себя. — Как в сказке». Я подхожу к нему и срываю одну из них. Чай горячий, ароматный, пахнет мятой и лимоном. Стараюсь пить медленно, смакуя каждый глоток, и чувствую, как моё тело начинает восстанавливаться.

Когда заканчиваю, то сажусь под одним из деревьев и позволяю себе отдохнуть. Лисы прижимаются ко мне, и я чувствую тепло их маленьких мягких тел. Закрываю глаза и позволяю себе забыть о ночи, о картах, о девушке, которая была только иллюзией. Но не могу забыть надолго. Открываю глаза спустя примерно час отдыха, смотрю на лис.

— Спасибо, — выдыхаю с благодарностью, и в моём голосе звучит радость. — Жизнь не так уж и плоха, если есть пирожные и чай.

Лисы издают серию одобрительных звуков, и я встаю, готовясь продолжить путь. Мне нужно добраться до дома тысячи дверей. Попытаться найти выход. Наверняка он именно там. Где же ещё?

Мы возвращаемся на тропинку, и я продолжаю идти. Лисы остаются со мной, крутясь вокруг, как верные спутники. Солнце начинает опускаться за горизонт, и небо окрашивается оранжевыми и розовыми цветами. Можно было бы полюбоваться, но лес вокруг обретает зловещие очертания. Деревья становятся кривыми, их ветви скручиваются в неестественные формы, словно те пытаются что-то схватить. Листья темнеют, обретая почти черный цвет. Туман начинает стелиться по земле, словно лапы какого-то подземного существа, выбирающегося наружу. Холод пробирает насквозь. Платье на мне, уже разорвано и очень грязное, не защищает от этого холода. Кожаная куртка тоже мало спасает от ночной прохлады, ведь ноги не скрыты ничем кроме балетных чулок, которые не успела снять. К счастью, не успела снять.