Книга Вершитель хаоса, страница 193 – Марина Адлер

Хаос кивает, его выражение лица становится более серьезным.

— Ты близка к цели, Элис. Слишком близка. И Королева Пик это чувствует. — Он делает паузу, и я вижу, как его челюсть напрягается. — Она будет еще более изощренная в своих попытках тебя задержать. Чудовище — не самое страшное, что может произойти.

Я замираю, смотря на него.

— Что ты имеешь в виду?

Хаос останавливается, прижимает меня к стене, и его синие глаза смотрят прямо в мои.

— Если Королева Пик действительно поймет, что ты можешь выбраться и освободить мою силу, то она станет действовать бесчестно. Она использует всё, что у неё есть. Все свои ловушки, все свои чары и иллюзии. Она может даже попытаться убить тебя, если поймет, что иначе не сможет удержать. — Его голос звучит низко, угрожающе, но я знаю, что угроза направлена не на меня. — Поэтому ты должна быть готова ко всякому. Ко всему, что угодно.

Я высвобождаюсь из его рук, выглядываю за перила и смотрю вверх. Точка света все еще видна, но она кажется такой далекой, такой недостижимой. Я считаю этажи, которые еще предстоит преодолеть, и сердце падает в живот.

— Как далеко до выхода? — спрашиваю я.

Хаос подходит, смотрит вверх вместе со мной, и его выражение лица становится еще более грустным. Он не хочет отвечать.

— Ты был у выхода? — спрашиваю иначе уже с тревогой. Есть ли вообще этот выход? — Ты знаешь, как он выглядит?

Хаос долго молчит. Я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки, как его плечи напрягаются.

— Да, — говорит он наконец. — Я был там. Однажды.

Я жду, понимая, что сейчас могу услышать историю, которая пронизана болью.

— Я перенес туда первую Элис, — продолжает он, и его голос звучит подавленно. — Думал, что слишком легко смогу освободиться. Что если она достигнет двери, то мы оба сможем выйти. Но правила дома изменились. Королева их изменила. Как только та девушка коснулась поверхности двери, но сама не преодолела весь путь... — он делает паузу, и я вижу, как его пальцы непроизвольно разжимаются, — её сердце остановилось. Она погибла.

Я чувствую, как холод пронизывает мой позвоночник. Я понимаю, что это значит. Что выход может быть смертельным. Что я могу не выжить, даже если доберусь туда. Вдруг такой исход ждет любую девушку и не важно, как именно она оказалась у выхода?

— Тогда я понял, — продолжает Хаос, и в его голосе слышится боль столетий, — что я могу лишь направлять путника, помогать, но не могу его доставлять прямо наверх. Правила не позволяют. Ты должна будешь не только пройти путь, но и войти в дверь сама. Только сама.

Я смотрю на него, и мое сердце разрывается. Он знал об этом риске. Он знал, что я могу погибнуть. И все равно затащил в этот чертов ад. Хаос тут же чувствует этот взгляд на себе, который полон презрения.

— Да, Элис, это все очень плохо. Я знаю. Можешь ничего не говорить.

Мы продолжаем идти в молчании. Хаос рассказывает мне о доме, о том, как он его создавал.

— Ты знаешь, что этот дом не был столь опасен изначально? — говорит он, и в его голосе появляется сарказм, который выглядит свойственной ему маске. Но потом сразу понимаю, почему он прячется за ней. — Я создал его для того, чтобы моя любимая не скучала, когда бывала в моем мире. Комнаты с говорящей мебелью, сады с цветами, которые поют. Я вообще-то романтик, если ты не заметила.