Книга Вершитель хаоса, страница 153 – Марина Адлер

Лизоглот приходит вечером с чашей, полной какого-то отвара. Его слепые белесые глаза направлены на меня, но я чувствую, что он видит больше, чем кто-либо другой. Видит мою смерть, приближающуюся с каждым часом.

— Пей, — приказывает он, и его голос звучит как голос существа, которое видело смерть слишком много раз.

Я пью. Жидкость горькая, почти ядовитая на вкус, но я не возражаю. Что еще может быть хуже? Я уже умираю. Уже чувствую, как жизнь медленно, но верно покидает мое тело.

Ночь становится кошмаром.

Я мечусь в бреду, наблюдая вещи, которых нет. Вижу маму, которая стоит в углу комнаты и смотрит на меня с печалью. Отца, который пытается что-то сказать, но его слова теряются в шуме моих тяжелых вдохов. Алекса, который плачет, прижимая меня к своей груди.

— Не уходи, — шепчет он. — Пожалуйста, не уходи.

Я пытаюсь ответить, пытаюсь сказать, что люблю его, что мне так жаль, что оставляю его одного. Но голоса нет. Только хрип, только боль, только ощущение, что мое тело уже не мое.

Шляпник сидит рядом со мной всю ночь. Его маленькая лапка не отпускает мою, его бусинки-глаза следят за каждым моим движением, вдохом. Он что-то говорит, но я не слышу слов. Слышу только звук его голоса, который умоляет не теряться в забвении.

Утро приходит слишком поздно. Кажется, что ночь длилась вечность.

Я открываю глаза и сразу же понимаю, что это конец. Черные вены уже не только на руках — они ползут по груди, по шее, по лицу. Когда касаюсь щеки, чувствую, как черная слизь выступает из-под кожи, как она медленно, но верно поглощает меня. Соня прыгает на кровать, и я вижу, как её маленькое тело начинает трясти. Её черные глазки расширяются, и из них начинают катиться слезы. Маленькая лапка касается моего лица, и я чувствую, как она дрожит. Кто-то постоянно расхаживает по комнате. Это раздражает.

— Нет, — шепчет Соня, и её голос звучит как крик раненого животного. — Нет, нет, нет! Он не успеет! Хаос не успеет!

Её слова как ледяная вода, льющаяся на мою голову. Я знаю, что она права. Чувствую это каждой клеточкой своего тела. Смерть уже здесь, уже дышит мне в лицо, уже готовится забрать. Мартовский Заяц издает звук, похожий на вопль. Его очки падают на пол, и я вижу его огромные черные глаза, полные отчаяния. Он прыгает вверх и вниз, уже по-настоящему вопя.

— Этого не может быть! — кричит он. — Этого не может быть! Мы должны его найти! Мы должны...

Но Шляпник молча подходит ко мне. Его силуэт был мутным на расстоянии и теперь, когда вижу его ближе, понимаю, кто именно расхаживал по комнате. Его лицо выглядит так, словно он только что принял какое-то очень важное решение. Он смотрит на Мартовского Зайца и Соню, Лизоглота, который замер, стоя в углу и в его голубых глазах горит решимость.

— Останьтесь здесь, — оглашает он как приговор. — Останьтесь здесь и не следуйте за нами.

Мартовский Заяц пытается возразить, но Шляпник уже берет меня на руки. Его ладони холодные, но сильные. Я чувствую, как мое тело поднимается, как мир начинает вращаться. Я пытаюсь что-то сказать, но голоса нет. Только боль, только ощущение, что я становлюсь все легче и легче, словно мое тело начинает испаряться.

Шляпник несет меня вверх по лестнице. Ступени скрипят под его ногами, и я слышу, как позади нас раздаются рыдания Сони и отчаянные крики Мартовского Зайца. Но мы не останавливаемся. Шляпник просто идет вперед, вверх, все выше и выше. Поднимаемся на самый верхний этаж хижины. Здесь находится большой зал, сделанный из черного дерева. На стенах вырезана черная лоза, которая выглядит так, словно живая, словно вот-вот начнет извиваться. Но самое главное — потолок.