Книга Вершитель хаоса, страница 149 – Марина Адлер

Мама и папа обмениваются взглядами. Я вижу в их глазах гордость, но также и беспокойство.

— Мы знаем, что ты готова трудиться, — говорит папа, и его голос звучит как голос человека, который принял важное решение. — Мы всегда верили в тебя, Элис. И будем верить всегда. Если чувствуешь, что это твой путь, иди по нему смелее.

— Мы поговорили с директором высшей балетной школы современного танца, — добавляет мама. — Он согласился взять тебя на стажировку летом. Это будет отличная возможность показать свои способности. Позже, на конкурсе будет легче пройти отбор.

Я чувствую, как слезы начинают наворачиваться на глаза. Не слезы печали, а слезы радости, облегчения. Мои родители верят в меня, поддерживают мои мечты. Даже когда сама не верила в себя, они были рядом.

— Спасибо, — шепчу я, и мой голос ломается от эмоций. — Спасибо, что вы есть.

— Мы всегда будем рядом, — говорит папа, и его голос звучит как обещание. — Ты наша дочь. Ты наша гордость. Скоро приедем и наконец-то увидишь Алекса. Сорванец скучал по тебе не меньше, чем ты по нему.

Внутри крепнет нетерпение от упоминания брата, хочется поскорее его обнять. Конечно, мы много говорили по телефону в отведенное для этого время, но я так соскучилась по Алексу... Вздыхаю с предвкушением и снова вслушиваюсь в мелодию. Песня заканчивается, и начинает играть новая. Мама снова подпевает, и я присоединяюсь к ней. Папа сосредоточен на дороге, но я вижу, как его губы двигаются, как он тихо поет.

Момент кажется совершенным, правильным. Будущее выглядит светлым и полно надежд. Я хочу, чтобы он длился вечно. Чтобы мы просто ехали, пели песни, были вместе.

Но потом небо начинает темнеть.

Сначала это едва заметно — облака становятся более серыми, свет медленно меркнет. Беспокойство усиливается, хоть стараюсь не надумывать лишнего. Но потом темнота приходит быстро, словно кто-то выключил лампочку. Папа включает фары, и их свет режет мрак впереди, но это не помогает. Дорога становится все более и более размытой.

— Что происходит? — спрашивает мама. В её голосе появляются нотки беспокойства. — Дорога...

Папа не отвечает. Его руки сжимаются на руле, лицо становится более напряженным. Я чувствую, как машина начинает замедляться.

— Это просто туман, — говорит он, но его голос звучит неуверенно. Он просто успокаивает, хотя сам не верит своим же словам. — Просто туман. Всё будет хорошо.

Но это не туман. Это тьма. Чистая, абсолютная тьма, которая поглощает свет фар, которая проникает в машину сквозь окна. Я чувствую холод, который исходит от этой тьмы, холод, который пронизывает до костей.

И потом я вижу его.

Чудовище материализуется из тьмы прямо перед нами. Оно огромное, черное, словно соткано из самой мглы. Его глаза горят красным, как два раскаленных угля. Пасть открывается настолько широко, что кажется, может проглотить наш минивэн.

Папа кричит, резко поворачивая руль. Машину начинает заносить, она скользит по мокрому асфальту. Мама хватается за мою руку, её ногти впиваются в кожу, когда мы резко и быстро объезжаем мощный темный силуэт и движемся дальше с еще большей скоростью.

— Папа! — кричу я, но мой голос теряется в грохоте.

Чудовище следует за нами, его когти царапают кузов машины, рев раздирает пришедшую ночь на части. Папа пытается опять ускориться, но машина не слушается. Мы скользим по дороге, и я вижу впереди мост. Длинный, высокий мост, под которым течет река.