Книга Вершитель хаоса, страница 135 – Марина Адлер

Я слушаю, и мой разум начинает собирать воедино фрагменты. Понимать, куда ведут его слова.

— Королева Пик нашла заклинание, — говорит Шляпник, и его голос звучит как приговор. — Она применила его, чтобы пленить Хаоса. Использовала его слабость — любовь к той девушке — как якорь. Связала его, заковала в магические цепи, которые не может разорвать. И в обмен на это...

Он замолкает, и я вижу, как его плечи содрогаются.

— В обмен за это она потеряла своего возлюбленного. Он попытался остановить ее, попытался помешать ей использовать запретную магию. Но было слишком поздно. Магия была уже в ней, уже пила из нее жизнь, силу, любовь. И он... он погиб, пытаясь спасти ее от самой себя.

Я чувствую, как слезы начинают катиться по моим щекам. Сама не понимаю, плачу ли я из-за Королевы Пик, ее возлюбленного, Хаоса, или из-за себя. Может быть, из-за всего сразу.

— Но это еще не все, — продолжает Шляпник, и его голос звучит как голос человека, который рассказывает о конце света. — Королева Пик была беременна. Она вынашивала ребенка, когда применила магию. — Я замираю от ужаса, когда он говорит это. — И тьма, которую она впустила в свое сердце, проникла и в ребенка. Принц Пик родился проклятым. Рожденным из тьмы, питаемым ею, обреченным на вечный голод, который никогда не сможет быть утолен.

Мартовский Заяц издает громкий звук, и я вижу, что его очки запотели.

— Королева Пик получила силу. Силу, которая позволила ей пленить саму суть хаоса. Она смогла связать Хаоса, лишить его большей части его силы, сделать его своим узником. Но она заплатила за это. Она заплатила своим счастьем, любовью, человечностью и добротой.

Шляпник подходит обратно к креслу и садится, но теперь он снова выглядит намного старше. Его внешность словно постоянно меняется от переживаемых чувств.

— И до сих пор она уверена, что поступила верно, — говорит он, и в его голосе звучит горечь. — До сих пор она думает, что спасла Хаоса, сберегла наш мир. Но она не видит правды. Она не видит, что сама становится убийцей своих земель.

Я вскидываю взгляд на Шляпника, и осознаю:

— Магия, которую она использовала, — она разрушает Страну чудес?

Шляпник кивает.

— Да. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Магия — черная, запретная, она не должна была вырваться наружу. Она противоречит самой природе нашего мира. И теперь наш мир медленно умирает. Лощина Лизоглота — это только часть того, что произошло. Это только малый краешек тех ужасов, что породила скверна, выпущенная на волю.

Он поднимается и подходит к столу, где стоят часы. Те тикают неправильно — иногда быстро, иногда медленно, иногда останавливаются совсем.

— Все прекрасное, что было в нашем мире, теперь искривляется, — продолжает Шляпник. — Как отражение в кривом зеркале. Розы становятся черными и ядовитыми. Леса становятся мертвыми и опасными. Существа, которые когда-то были добрыми, становятся чудовищами. И все потому, что Королева Пик забывая о любви, в своем страхе, впустила тьму не просто в сердце, но в суть нашего мира.

Я лежу в кровати, слушаю эти слова, и чувствую, как мир, который казался мне столь ясным в своей агрессивной хищности, начинает распадаться на куски. Все, что я видела, все, что испытала — это симптомы умирающего Королевства. Это крики боли земли, которая медленно поглощается тьмой.