Книга Вершитель хаоса, страница 128 – Марина Адлер

Его глаза голубые, но не такие, как у Хаоса. Они светлые, почти ледяные, и обведены темным, словно кто-то провел вокруг них черными тенями. Волосы рыжие, кудрявые, слегка пушистые, и на фоне окружающего нас тумана они выглядят как яркое пятно света, которое окружает его голову как нимб.

Он одет со вкусом, но как-то старомодно. На нем жилет из черного бархата, белая рубашка с кружевными манжетами, жакет с длинными полами. В руке он держит чашку с чаем, которую поднимает в приветствии.

И только сейчас я замечаю, что лежу на столе.

На столе, покрытом белой ажурной скатертью. Он ломится от угощений — пирожных, печенья, булочек, фруктов. Который я только что буквально превратила в свое ложе, разбросав все по сторонам. Мое лицо в креме от торта. Волосы прилипли к щекам. Платье испачкано в сладком, липком нечто. Наверняка я выгляжу как дикое животное, которое только что выбралось из норы.

Но все это не самое странное.

Рядом со Шляпником — потому что это точно Шляпник, я узнаю его по наитию и сразу, словно видела тысячу раз во снах — сидит существо, про которое читала в сказке очень давно. Мартовский Заяц. Он огромный, но не настолько, как те, который видела в замке Королевы Пик. С длинными ушами, которые торчат в разные стороны. На его морде очки, толстые, с толстыми стеклами, и за ними два огромных черных глаза, которые смотрят на меня с интересом. Его мех белый, местами потертый, и он выглядит так, словно только что вышел из сумасшедшего дома.

А рядом с ним, свернувшись клубком, спит существо, которое я с трудом узнаю как Соню. Но Соня — это не мышь. Это хорек. Маленький, пушистый, с черными глазками, которые периодически открываются и закрываются, словно она пытается решить, стоит ли ей просыпаться.

Я кричу. Не просто кричу. Я издаю звук, который звучит как смесь ужаса, удивления и полного отсутствия здравого смысла. Я прыгаю со стола, но мои ноги запутываются в скатерти, и я падаю прямо на землю с громким стуком.

Мартовский Заяц вскакивает на ноги.

— Элис! — кричит он, и его голос звучит как крик совы, звук, который не должно издавать ни одно живое существо. — Ты вернулась! Ты вернулась к нам!

Шляпник тоже встает, бросает чашку через плечо и та летит вниз позади, разбиваясь о землю.

— Элис! — кричит он, и его голос звучит еще громче, чем голос Зайца. — Мы так долго ждали! Мы думали, ты никогда не вернешься! Ты опоздала на чай!

Соня открывает один глаз, потом другой, и издает звук, который звучит как смесь писка и мурлыканья. Она встает, потягивается, и кивает мне, словно приветствуя старую подругу.

Я сажусь на столе посреди этого хаоса, покрытая кремом, в разорванном платье, с кровоточащей раной на руке, и смотрю на трех существ, которые кричат, визжат и издают звуки, которые не должны издавать никакие живые существа.

— Ты должна была прийти раньше! — кричит Мартовский Заяц, подпрыгивая вверх и вниз. — Мы начали чай без тебя! Это очень невежливо!

— Невежливо! Очень невежливо! — повторяет Шляпник, хватая меня за плечи. Его руки холодные, почти ледяные, но его улыбка такая широкая, что кажется, лицо вот-вот разорвется. — Но мы простим тебе это, если сядешь и выпьешь чаю с нами!

Я пытаюсь что-то сказать, но не могу. Мой разум отказывается принимать такой вихрь информации. Я только что бежала от чудовища, которое было готово меня съесть. Я только что перепрыгнула через границу между мирами. Я только что упала на стол с чаем.