Книга Измена. Твоя не единственная, страница 83 – Марина Мартова

— Доктор, что с моим мужем⁈ — не выдерживаю и сама бросаюсь мужчине навстречу. Голос срывается, и из груди вырывается тихий всхлип.

Слышу, как Руслан идёт за мной, но смотрю только на доктора. Он подходит ближе ко мне… уставший и бледный, привычным быстрым движением снимает с головы цветастую шапочку и поднимает, наконец, на меня свой пустой взгляд, а у меня сердце обрывается и с глухим стуком падает в ноги.

— Операция была очень сложной, я бы сказал, что ситуация была критической. Ваш муж потерял много крови, и обе пули прошли совсем рядом с сердцем.

— Он жив? — шёпот срывается с моих почти онемевших губ.

Не дышу, ожидая ответа. Руслан сжимает мою заледеневшую ладонь, а я впиваюсь в доктора взглядом, в котором смешалось всё: мои отчаяние, неверие, боль и последняя надежда.

— На данный момент мы сделали всё, что в наших силах, — он вздыхает, — сейчас Ваш муж находится в реанимации, и следующие несколько суток будут переломными. Извините, к сожалению, ситуация очень сложная, я не могу дать Вам никаких гарантий.

— Он жив… — шепчу и чувствую, как горячие слёзы одна за другой начинают быстро капать из моих глаз, — он жив…

— Спасибо, доктор, — стоящий рядом со мной Руслан благодарит хирурга, а я больше не могу вымолвить и слова, поворачиваюсь, утыкаюсь мужчине в плечо и рыдаю… но это не горькие слёзы отчаяния и печали стекают сейчас по моим щекам, это слёзы облегчения и надежды, которая снова разгорается в моём сердце.

Серёжа жив.

Игорь

— Привет, пацан! — присаживаюсь и протягиваю Егору свою пятерню.

— Привет, пап! — звонко отвечает сын и отбивает своей маленькой ладошкой моё приветствие, а потом крепко обнимает меня, — а мы с Езаветой Сённой кораблики в ванне пускали сегодня, приставляешь? Пойдём покажу!

Ох уж, эта Елизавета Семёновна…

— Сейчас, погоди, я пиджак сниму, — быстро скидываю одежду и, взяв сына на руки, иду с ним в ванную.

— Игорь Романович, — на встречу нам выходит няня, — здравствуйте. Мы тут немного пошалили с Егором, сейчас я всё приберу.

— Не надо ничего убирать, мы ещё немного здесь поиграем.

— Ааа… — мнётся около двери ванной невысокого роста полноватая женщина, — что ж, тогда я пойду домой. До свидания.

Няня уходит, а мы с Егоркой ещё час пускаем кораблики в до самых краёв наполненной ванне.

Смотрю на сына, на его вихрастые рыжие волосы, заглядываю в озорные голубые глаза и снова и снова задаю себе один и тот же вопрос:

— А сможет ли Катя принять Егора?

Игорь

Смотреть на то, как любимая женщина убивается по этому мужчине, шепчет о своей любви, просит не оставлять её… это страшно, так страшно, что мороз по коже проходит и чёрная буря в душе разрастается.

Моя женщина плачет по другому, любит другого, а я как мазохист смотрю на это и отойти не могу. Вопреки всему я укрыть её хочу, защитить, залюбить всю, спасти от этой печали и одиночества…

Пусть и не мной уже болеет, но я хочу облегчить её страдания.

Северову уже несколько недель не становится лучше. Сейчас он в коме. Врачи не дают никаких обнадёживающих прогнозов, и это, чёрт возьми, убивает!

Это убивает Катю!

Я каждый день приезжаю в эту палату и всегда вижу одно и то же: Катя на коленях стоит у постели своего мужа.

Да, мужа.

Настоящего. Любимого. Единственного мужчины, который ей нужен.