Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 90 – Марина Мартова

— Прошу, проходите. Завтракать будем.

Мы садимся на старую, но ещё крепкую лавку. Даша рядом… так близко, что я чувствую тепло её тела.

Дед Галдан ставит на стол тарелки с кашей, свежий хлеб, топлёное молоко в глиняном кувшине.

Едим молча. Я почти не чувствую вкуса — только смотрю на Дашу. Как она робко отламывает кусочек хлеба, как подносит ложку ко рту, как оглядывает комнату.

Она напряжена, взволнована — я это хорошо вижу, чувствую.

Плечи приподняты, пальцы на коленях сцеплены в замок. Но в то же время ей любопытно. Она рассматривает убранство комнаты сначала украдкой, потом всё смелее.

Её взгляд скользит по стенам — по полкам, заставленным маленькими деревянными фигурками, пучками сухих трав, банками с чем-то тёмным. По бубну, висящему на стене — большому, с потёртой кожей и пёстрыми лентами по краям. По потолку, к которому подвешены связанные сухие травы, из которых я знаю только полынь и даже отсюда чувствую её горечь.

Надолго останавливается взгляд Даши на старых фотографиях.

И я замечаю, как дед Галдан смотрит на неё в этот момент. Уголки его губ ползут вверх. Медленно, почти незаметно, но я вижу.

Мы пьём травяной чай из глиняных кружек. Он согревает изнутри, удивительно успокаивает, возвращает к жизни. Горьковатый привкус трав смешивается с мёдом, и я чувствую, как напряжение последних дней понемногу меня отпускает.

Но тревога снова бьёт по хребту, когда минут через двадцать дверь открывается, и в дом входит невысокий коренастый мужчина лет сорока. Он останавливается у порога, кивает деду.

Они меньше минуты разговаривают на своём языке, а потом шаман переводит взгляд на меня.

— Отдай Валентину ключи от машины, Никита.

Не раздумывая, достаю из кармана брелок и протягиваю подошедшему ко мне мужчине. Тот забирает их, кивает и быстро выходит, не говоря ни слова.

— Он отгонит её подальше отсюда, в другую деревню, — спокойно поясняет шаман. — Чтобы вас не нашли.

Киваю.

Всё правильно говорит дед… но внутри почему-то непонятная тревога новой пружиной закручивается.

— Никита, — старый шаман смотрит на меня, — помоги мне дров занести в дом. Печь ещё подтопить надо.

Поднимаюсь и ловлю на себе взволнованный Дашин взгляд.

— Я скоро, — успокаиваю. — Не бойся. Здесь тебя никто не тронет.

Она кивает. Но её пальцы сильнее сжимают тёмную кружку.

У меня у самого сердце начинает нервно тарабанить в груди.

Не просто так дед позвал меня на улицу.

Перед тем, как закрыть дверь, оглядываюсь. Даша сидит прямо, пальцы сомкнуты вокруг кружки, смотрит на меня… и в её взгляде я вижу доверие, которого я ни черта не заслуживаю.

Отворачиваюсь, закрываю дверь, гашу внутри все эмоции и выхожу вслед за шаманом сначала в сени, потом на крыльцо.

Мороз снова бьёт в лицо. Дед Галдан стоит рядом, смотрит куда-то вдаль, туда, где за деревьями угадывается белое холодное плато Байкала.

Молчит секунду. Две.

Я жду.

Тревога огнём выжигает нутро.

— Больна она, — говорит он тихо, почти без интонации, а у меня всё внутри обрывается. — Очень больна, Никита.

* Никита *

— Больна она, — говорит он тихо, почти без интонации, а у меня всё внутри обрывается. — Очень больна, Никита.

Застываю.

Молчу.

Его слова бьют в грудь с такой силой, что я на несколько секунд просто перестаю дышать.