Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 85 – Марина Мартова

Даша физически цела. Это истерика. Нормальная реакция на то, что произошло.

— Ты в порядке, — говорю тем же тоном. — Это истерика. Она скоро пройдёт.

— Я в порядке?! — она нервно смеётся. — Ты серьёзно сейчас?

— Очень серьёзно.

Даша больше не говорит ничего, смотрит на меня ещё секунду — и что-то в её лице медленно меняется. Ярость никуда не уходит, но под ней проступает что-то другое.

Усталость. Страх, который наконец нашёл выход.

— Ты больной, — повторяет она, но уже гораздо тише. Почти шёпотом.

— Возможно, — соглашаюсь.

На самом деле наверно так и есть.

Мы вполне могли упасть в пропасть. Тут Даша права, но я не буду сейчас об этом думать.

— Посиди в машине. Я сейчас вернусь.

— Куда ты? — неожиданно резко подаётся ко мне и пальцами сжимает рукав моей куртки. Во взгляде безумная тревога.

Она боится остаться одна.

— Я сейчас вернусь, — осторожно поглаживаю её ледяные пальцы. Успокаиваю. — Нужно посмотреть, что со второй машиной.

Даша кивает и нехотя убирает свою руку.

Ещё один взгляд на притихшую Дашку, и я осторожно толкаю водительскую дверь. Выбираюсь наружу.

Острый, ледяной ветер бьёт в лицо. Запах снега и хвои мгновенно проникает в лёгкие.

Осторожно оглядываюсь.

Дорога пуста.

Не видно света их фар, не слышно урчащего двигателя… Только ветер и тишина вокруг.

Медленно, вдоль обочины иду вперёд. Оглядываюсь.

Снег скрипит под ботинками, а сибирский мороз быстро забирается под куртку, щиплет кожу, но я не останавливаюсь… и метров через двадцать нахожу пробоину в высоком сугробе.

Подхожу ближе. Встаю к рваному краю.

Плотный снег осыпался вниз, а я замечаю, как на белом снегу внизу, на глубине примерно десяти метров, что-то чернеет.

Когда глаза привыкают к темноте, я вижу очертания чёрного внедорожника. Один бок его полностью завален в снег, капот почти исчез в сугробе. Сам джип не перевёрнут. Нашим преследователям повезло — машина просто скатилась вниз по снегу, как по горке, и плавно остановилась.

Скорее всего они живы.

Стою над пропастью несколько секунд.

Внутри — странная смесь облегчения, что все живы и холодной тревоги — если живы, значит, могут позвать на помощь.

Времени у нас мало.

Эта мысль отрезвляет и отсекает все сомнения.

Разворачиваюсь и быстро иду обратно к бэхе.

Обхожу её по кругу. Правый борт смят, но не критично, краска содрана до металла. Заднему крылу тоже досталось. Но колёса целые. Стёкла все на месте.

Приседаю, смотрю под днище — почти чисто.

Если бэха заведётся, то должны выбраться.

Выпрямляюсь. Подхожу к водительской двери… и в тот же миг что-то твёрдое врезается под лопатку, чужие холодные пальцы смыкаются на шее, и я слышу злое шипение у самого уха:

— Попался, сучёныш.

* Даша *

Никита не возвращается.

Три минуты. Пять. Семь.

Я считаю секунды… сначала про себя, потом вслух, едва слышно, шёпотом, просто чтобы не сойти с ума в этой давящей тишине.

Несмотря на теплоту в салоне машины, мне холодно. Мелкая дрожь сотрясает всё тело, и я плотнее запахиваю чёрный пуховик, обнимаю себя руками.

Ужас всё ещё не отпускает.

Мысленно я ещё лечу в неуправляемом заносе, вжимаюсь в спинку сиденья и до боли пальцами сжимаю ручку двери.

Сердце рвано стучит где-то в горле.

Дышу глубоко, жадно, чтобы успокоить его и волнами подкатывающую истерику.