Книга Неучтенный элемент. Том 2, страница 16 – Александр Вайс, А. Никл

Надо же какой монолог я выдал. Сам от себя не ожидал. Не уверен, что мной двигало, когда я полез в чужую личную жизнь. Может, просто хочу помочь? Или после ста лет одиночества возомнил себя психологом?

Клава уже смотрела в землю.

— Прости…

— За что? Или это была хитрая игра и сейчас под маской милой барышни окажется исказитель?

— Что? — она подняла глаза. На лице было написано недоумение.

Похоже… опять шутку не поняли? Хотя это даже не шутка: я машинально применил метод выбить её из потока собственных мыслей, чтобы говорила, что думала?

— Да так. Не хочешь — не говори, просто не будь такой напряжённой.

— Да… конечно… — она глубоко вдохнула и выдохнула. — Потому что люди полагались на меня. Как я могу подвести их?

— Не… фигня, стремление не подвести это лишь результат сильного характера и стойкости, а не причина, — я снова включил гуру-психолога. Девушка лишь открывала и закрывала рот. — Люди не могут быть смелыми и устойчивыми, потому что им надо не ударить в грязь лицом. Это в мирное время у тебя включаешься стеснительный режим с бонусами на самокопание и негативную рефлексию, из-за которой ты мнишь себя недостаточно хорошей и смелой. Подходит образу эмо, но они почти э-э… лет двадцать как вышли из моды. Расскажешь, как так сложилось? Тебе станет легче, когда поделишься.

В полумраке под деревьями я прекрасно видел, как девушку немного потряхивает, а из глаз постепенно начинают течь слёзы. Хм… я её ранил или… нет, похоже просто сломал способность сдерживаться.

Следующий час мы разговаривали. Я знаками отсылал других. Мол мы заняты и говорил ложиться спать. Клавдия-то своё лицо показать не могла. В общем, что сказать? Её родители умерли ещё до прихода магии. Да и они не сказать чтобы её любили, хотя девушка это отрицала. Просто отметила, что пока училась в школе вечно в негативном плане выделялась из коллектива: старая одежда любимой родителями старшей сестры, также прочие старые или просто дешёвые вещи, вплоть до телефонов.

Дети существа жестокие и любят ощущать себя значимыми, отыгрываясь на ком-то слабее или в чём-то ниже. В коллективе она подвергалась остракизму. Проще говоря — была изгоем, с которым не водятся. Сестра, кстати, нашла сомнительного ухажёра, вечно доставляющего проблем. А после смерти родителей продала их квартиру и устроила такой кутёж, что в итоге оказалась в морге вместе с парнем.

Взявшая растить Клаву бабка делала это вовсе не из добрых чувств. Но по крайней мере школу она закончила хорошо и поступила на бюджет в педагогический колледж только потому что не знала, что делать и думала, что нужен хоть какой-то диплом. Просто побоялась замахиваться на что-то серьёзнее.

Ну а в том районе, где я их нашёл, она и жила. Наташа ехала на такси после каких-то соревнований, Сергей просто катил рядом на машине.

Я комментировал — иногда хвалил или напоминал о том, кем она стала.

Зачем мне была нужна история её жизни? Да, наверное незачем. Разве что услышать такую историю не из художественного произведения, а из рассказа о реальной судьбе человека. Вот Клава и выговорилась. До того она никому этого не рассказывала. Много обид, страхов, комплекс самозванца и множество других. Самое забавное, что она считала себя некрасивой и не верила, что на неё тот же Максим чуть ли не слюни пускает. Да только побаивается.