Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 119 – Глеб Лютаев

Развернувшись и направившись в сторону выхода на внешнюю палубу, он увидел Виктора, того самого моториста, про которого они с Леной говорили в кафе. Мужчина шёл в гальюн и как бы между прочим, заходя в уборную, спросил:

— Ну, как она?

Тон его совсем не понравился Кравцову, да и вопрос, в принципе, тоже.

— В каком смысле? – внешне демонстрируя спокойствие, поинтересовался Данила. Он решил задержаться возле гальюна и стоял прямо перед дверью в умывальную, пока красноглазый справлял малую нужду в кабинке.

— Ну ты же к своей возлюбленной ходил. Я имею в виду, как всё прошло?

Голос моториста Дане совсем не нравился. Не то чтобы что-то было такое в вопросе, если бы, например, Денис спросил, он не обратил бы на это особого внимания. Но этот тип не Денис, он вообще ему никто, и дело это его не касается. Ещё этот голос, как будто с презрением.

— Слышишь, друг, мне кажется, это тебя не касается.

Как следует стряхнув свой агрегат, Виктор развернулся и вышел из кабинки. Подойдя к Даниле вплотную, он встал перед ним и, смотря ему в глаза, сказал:

— Да я так, просто… Друг… Ничего дурного не имел в виду. Пойдём лучше выпьем.

Кравцов не сдвинулся с места. Он смотрел в глаза мотористу и ещё раз с отвращением отметил, какие они красные. Капилляры мелкой паутиной расползлись по белкам, и это казалось таким ненормальным, особенно учитывая то обстоятельство, что они всегда были в таком состоянии. Это напоминало какую-то болезнь, что ли. «Видимо, инсульт у мужика не за горами», – пришло Кравцову в голову.

— Пойдём, только руки помой.

Он развернулся и отправился вниз по трапу, украдкой убедившись, что моторист остался помыть руки.

Войдя в каюту, Данила почувствовал, как там жарко и душно. Народу было столько, что не было места присесть. Настроение перестало быть таким хорошим, как прежде.

— Данила, брат, садись. Я тебе тут место нагрел, – сказал опьяневший Сергей, сидевший на его диване.

Даня протиснулся в толпе и сел на свой диван с самого края. Кружки снова наполнили, и кто-то сказал тост. Подошёл Виктор, и ему тоже протянули кружку.

— Ну, за любовь! – прокричал он, и его все поддержали дружными воплями.

Выпив и закусив, народ принялся опять что-то обсуждать. Даниле уже не было так весело, как раньше, и теперь он испытывал напряжение. Этот ГОВНОМОТОРИСТ испортил ему такое замечательное настроение. Надо бы выяснить, что он тогда от Лены хотел и почему схватил её за руку. «Не больно», – сказала она тогда, но Данила не поверил. Она соврала, чтобы он к нему не подходил и не выяснял. Но если алкоголь некоторое время назад готов был сделать благое дело и заставить Даню признаться его девушке в любви, то сейчас абсолютно та же самая жидкость подталкивала старшего сержанта на менее приятную беседу. Результат её был предсказуем.

Как бы закончился тот разговор, так и останется загадкой, потому что всё поменял один вопрос в толпе. Вопрос, состоящий всего лишь из четырёх слов:

— Данила, где ты был?

Задала вопрос старшая из поварих. Ольга Николаевна, так её вроде звали. Судя по рассказам Лены, она хуже относилась к ней, чем другая. По её словам, эта ведьма была ехидной, вредной и вообще противной. Сейчас он тоже чувствовал подвох в её вопросе. Тётка неспроста задала этот вопрос, знала ведь, что он наверняка ходил в их каюту. И сейчас спросила преднамеренно громко, чтобы все услышали, несмотря на шум. Она с улыбкой и хитрым взглядом ждала ответа, как, впрочем, и все в каюте. Они, как назло, замолчали и уставились на старшего сержанта. Вот только, на общее несчастье, ответил не Даня…