Книга Сеанс в Преисподней, страница 231 – Глеб Лютаев

Марину долго не пропускали в госпиталь. Врачи пытались её убедить, что посещение больных в тяжёлом состоянии, как у её мужа, невозможно.

Она не выдержала, разрыдалась прямо возле регистратуры. Медикам пришлось успокаивать посетительницу.

Когда Марина пришла в себя, ей всё же позволили зайти ненадолго в палату в сопровождении дежурного врача.

Марине было тяжело смотреть на любимого человека. Она поняла, что не зря оставила семилетнего сына с бабушкой. Пациент был подключен к аппаратуре жизнеобеспечения, обгоревшая часть тела была скрыта повязками. Если бы не знала, подумала бы что супруг умер.

«Господи, спаси его, пожалуйста».

Марина смотрела на изувеченного мужа и проклинала войну. Она не могла понять, почему это происходит именно с её семьёй, за что ей такое наказание. После ранения в Мариуполе умоляла мужа найти место поспокойнее, задействовать связи, перевестись в тыловое подразделение, не возвращаться в тот кошмар и не подвергать её новому испытанию, когда не знаешь, кто в следующий раз постучит в дверь – соседка или люди в форме с извещением о гибели супруга.

Но он не слушал. Всё руководствовался непонятными принципами, говорил, что куда пошлют, туда и поедет. И вот снова госпитальная палата и неизвестность впереди.

С Серёжей у них не всё было гладко, но когда началась СВО, Марина забыла старые обиды и научилась ценить семейную жизнь, а все недопонимания оказались не более чем глупыми проявлениями их разных характеров.

Она любит его. Она хочет только вместе с ним растить сына. Он не должен умереть, он сильный.

— Вам пора уходить, – сказал доктор, поглядывая на наручные часы. – Вы и так здесь не должны находиться.

По щеке Марины скатилась слеза.

— Он не умрёт? Скажите, что с ним?

— Напоминаю, что он в коме, – сухо ответил доктор. – У него глубокие ожоги пятидесяти четырёх процентов тела и два осколочных ранения, большая кровопотеря. Только одна такая травма может привести к развитию тяжелого шока, а у вашего мужа комбинация ранений, которые отягощают друг друга. С учётом площади повреждения есть метаболические и водно-электролитные нарушения. Одно радует: он молодой, имеет хорошие резервы компенсаторных механизмов. Однако, несмотря на все наши действия, у него появились признаки полиорганной недостаточности, далее возможно присоединение инфекции. Сейчас эти две недели самые сложные. Прогноз очень серьёзный, но не безвыходный.

— Что значит не безвыходный? – слова врача прозвучали как лекция на научной конференции, и Марина ничего не поняла.

— Послушайте. – Доктор выглядел уставшим и нервным. Он подошёл ближе к Марине, вытянул руку, указывая на дверь и намекая, что ей пора уходить. – Мы хотим отправить его в Москву, в нашем госпитале нет нужной аппаратуры, чтобы справиться с осложнениями травмы. А там лучшие специалисты в этой области, хорошее медикаментозное обеспечение, есть аппараты гемодиализа. Одним словом, нам нужно ваше согласие.

Марина опустила голову, сделала пару шагов в направлении выхода, но остановилась.

— Зачем разрешение?

Доктор не знал, куда деть взгляд, а потому достал телефон, якобы что-то читая в нём.

— Он может не пережить транспортировку.

Для Марины всё было как в тумане. Мысли накладывались одна на другую, и каждая – хуже предыдущей. Она наконец проследовала к выходу, но открыв дверь, в последний раз обернулась и посмотрела на мужа.