Книга Сеанс в Преисподней, страница 148 – Глеб Лютаев

— Ты сможешь его оживить?

Ника не поняла.

— В смысле? Он живой.

— Нет, чтобы он двигался.

— Отдельно?

— Да, чтобы всё так же было застывшим, а он поплыл.

Ника сосредоточилась и представила, как морское млекопитающее шевельнуло хвостом, и в то же мгновение животное последовало вслед за её мыслями. Движения кита были неторопливыми, он, подчиняясь Нике, развернулся в толще воды в обратном направлении и уплыл.

— Смогла, – заключила девочка.

— Пойдём, – сказал отец и отправился к застывшей волне.

Когда они подошли к воде, Рома протянул руку. Ладонь упёрлась, будто в стекло аквариума. Он перевёл взгляд на дочь, та поняла, чего он хочет, посмотрела на воду, прищурилась и утвердительно кивнула.

Отец девочки вновь дотронулся до воды, но на этот раз погрузил часть руки внутрь. Теперь вода была водой, только сохранявшей чёткую форму.

— Поразительно. Как тебе хватило на это фантазии?

— Я не знаю. Просто вспоминала фильмы, которые смотрела, компьютерные игры. Отрывки из жизни, картинки из интернета. Разве ты не так делаешь?

Отец отрицательно покачал головой, достав мокрую руку из толщи воды.

— Так, но не в таких масштабах и уж тем более не с такой детализацией. Ты способна представить всё это в мельчайших деталях? Я имею в виду, ты и кита воссоздала? Как?

— Ну да, только не в мельчайших деталях, как ты говоришь. Я просто прикидываю, как выглядит кит и всё. Ну волну тоже. Комету примерно представляю. Они сами становятся как реальные.

Отец взглянул наверх, где толща воды сливалась с небом. Казалось, он до сих пор не верил собственным глазам.

— Пап? Ты как?

Он перевёл взгляд на дочь.

— Я в восторге. Ты полностью создаёшь этот мир. Ты не просто меняешь его, ты как творец этого сна, моего сна. Можешь понять это?

— Ну да, – только и ответила Ника.

Отец оглядел себя.

— Попробуй поменять мне футболку.

— Что?

— Ну, поменяй её, например, на майку.

Ника сделала, что он говорил.

— А теперь ты можешь всё вернуть на исходную?

— Как на исходную?

— До белой пустоты.

Ника напряглась, и тут же всё вокруг исчезло, словно ничего и не было вовсе.

— Поверить не могу! – воскликнул папа. – Ника, ты самая гениальная художница снов, которую я видел.

После этих слов он обнял дочь.

— Пап, ты чего? – спросила Ника, когда отец наконец выпустил её из крепких объятий, она была рада такой его реакции.

Отец снова засунул руки в карманы штанов, будто постеснялся внезапного порыва чувств, и, уставившись вдаль, сказал:

— Представляешь, мы два человека, единственных в своём роде. Мы проникаем в чужие сны и можем их изменять. Но даже это меркнет на фоне сегодняшнего открытия. Ты способна на гораздо большее. Ты проникла в сон ко мне, хотя я их в принципе не вижу. И вот это вот всё, – он обвёл рукой пространство вокруг, – тому подтверждение. Мало того, ты можешь создавать нечто большее, а не просто изменять детали. Ты можешь изменить саму структуру сна, понимаешь?

Ника плохо понимала, однако отец продолжил диалог, больше походящий на разговор с самим собой.

— Возможно, позже, чуть набравшись опыта, ты сможешь не просто исправлять сны. Я не уверен, но, может, ты сможешь помочь людям выходить, например, из комы. Пусть не выходить, но хотя бы проникать в их сознание, изучать.

— В коме? – удивилась Ника.