Книга Сеанс в Преисподней, страница 136 – Глеб Лютаев

Но на нём и так уже лежала ответственность за троих двухсотых. Тощего он отправил с посланием, которого можно было и не давать. Бедолага взбесил Каскада и поплатился за это сначала обеими ногами, а потом и жизнью.

«Они сами виноваты», – пытался убедить себя Каскад, вспоминая двух алкоголиков, распивавших самогон во время дежурства. Но в итоге их матери, отцы, возможно, жёны и даже дети вместо своих близких получат похоронки, и никто в мире не докажет им, что их сыновья, мужья или отцы виновны в своей гибели. Для родственников эти мужики будут виноваты лишь в том, что пытались хоть как-то унять страх, порождаемый войной.

Каскад не мог поступить иначе.

Он должен был показать личным примером, что можно стойко нести службу. Сейчас солдаты видели, как он выбежал из своего блиндажа во время обстрела. Другие наблюдали, как он прыгнул в их окоп и, обсуждая обстановку с сержантом, схватил бинокль, чтобы выслеживать противника.

Всё это сыграет ему на руку как командиру. Да. Но самое главное, немного успокоит его совесть за смерть трёх солдат.

Последний взрыв Каскад не просто услышал, он прочувствовал на себе всю его мощь. Взрывная волна прошла через тело, а по голове ударил своим молотом Тор, отчего перепонки чуть не лопнули. Каскад рухнул на дно окопа, и мир вокруг стал другим, неслышным, размазанным, кружащимся и сюрреалистичным. Все посторонние звуки были подавлены протяжным писком, гулом и повторяющимися стуками в ушах. Вгрызаясь в землю, Каскад на секунду ощутил её прохладу и сырость, почувствовал облегчение от того, что больше ни за что не нужно отвечать, и в то же время внутри родилась полная опустошённость. Лица жены, сына, родителей и друзей на короткий миг всплыли в памяти отдельными картинками.

Больше он их не увидит.

Офицер закрыл глаза и погрузился в темноту.

Днём Рома позвонил Нике и сказал, что если она хочет взять у него мастер-класс, то этой ночью самое подходящее время. Дочка запротестовала от неожиданности, но в конечном итоге пообещала договориться с матерью.

Конечно, дочка собиралась ей соврать, но ложь эта была во благо. Роме, несмотря на их взаимоотношения с Катей, такая затея не нравилась, но другого выхода он не видел. Эта женщина ни при каких обстоятельствах не допустила бы, чтобы дочь ночевала в квартире бывшего мужа. По мнению Кати, жилище Ромы – рассадник венерических болезней.

Спорить с ней было бесполезно, а вот обвести вокруг пальца – возможно. Но это дело он доверил дочери.

По пути на встречу с Артуром Рома записал голосовое сообщение Диане:

— Привет. Диан, послушай. Я хочу поговорить с тобой. Я не собираюсь оправдываться или извиняться, по сути, мне не за что. То, что ко мне пришла другая девушка… Блин, слушай, а почему нет? Что не вовремя, согласен, но это вышло случайно. Блин… Да я вообще не про это. А про нас. То, что было… Та ночь. Да и вечер. Они были настоящие, пойми. Диан, не надо вот так, нам нужно поговорить. Ты тоже не святая, зачем ты так? – Тут Рома понял, что его несёт, и подкорректировал. – Нет, я не про то. Просто… Ну, у тебя своя жизнь, у меня своя. Мы не обсуждали того, как могло быть. Так давай обсудим.

Он отправил сообщение и оставшуюся дорогу размышлял над тем, с чего вообще он всё-таки согласился на просьбу дочери?