Книга Дверь во тьме, страница 27 – Скотт Рэнкин

— Книжный шкаф горит.

— Вот несчастье. Там одни первые издания.

Они замолчали и продолжили разглядывать обстановку в комнате. В наступившей тишине в голову Рен прокрался голос Девлина: «Тебе просто необходимо доказать свою правоту. Это так изматывает». Должно быть, чувства, которые она так старалась спрятать от окружающих, в это мгновение отразились у нее на лице, потому что Тиммонс неожиданно подняла ее с кресла, схватив за руку.

— Пойдем танцевать.

Даже под наркотиком ее подруга не теряла своего природного дара убеждения. Рен сделала последний глоток и последовала за Тиммонс. Музыканты играли все более быстрые ритмы – вечер был в самом разгаре, и толпа танцоров росла. Привлекая всеобщее внимание, Тиммонс прокладывала им путь. Они выкроили местечко на террасе, и подруга Рен закружилась в танце. Ее черная юбка шелестела и серебрилась в лунном свете.

Рен улыбалась и лениво перетаптывалась в ритм. Естественно, она не привлечет столько взглядов, как ее подруга, но она не могла отрицать: было приятно постучать каблуками по полу. Она несколько раз обвела Тиммонс вокруг себя, забыв обо всем, кроме музыки.

Вскоре число людей на обширной террасе удвоилось. Становилось тесновато. Тиммонс подняла вверх руки, наслаждаясь всеобщим вниманием. Рен уже хотела предложить сделать небольшой перерыв, как вдруг музыка прекратилась. Все повернулись к дверям.

На террасе показался Тео Бруд со свитой.

Было видно, что он уже довольно пьян. Его воротник был расстегнут. «Вряд ли он сделал это сам», – подумала Рен. Он нетвердой рукой поднял стакан, облив яркой жидкостью ближайшего сателлита. Растрепавшиеся светлые волосы падали ему на лоб. Его внешность не произвела на Рен особого впечатления, но улыбался он так, будто весь мир находится в заднем кармане его брюк.

— Минуту внимания! – провозгласил он. – Настало время для моего ежегодного фокуса. Помните прошлый год? Мы подарили Кингстону отличнейшие крылья виверны.

Его реплика была встречена громким хохотом. Рен не поняла, притворный он или нет. Может ли быть, что они искренне считают сверстников-аристократов остроумными? Или просто выслуживаются перед будущими нанимателями? Несколько студентов похлопали по спине парня, которого она видела на занятиях по анатомии.

— Сегодня я покажу такую продвинутую магию, что не удивлюсь, если завтра в мою дверь постучатся дознаватели!

Пошатываясь, Тео двинулся вперед. Толпа расступалась перед ним со сверхъестественной быстротой. Эта картина вызвала у Рен воспоминания о похожем моменте. Она тогда была совсем маленькой. Другая толпа расступалась, чтобы дать дорогу другому Бруду. Отцу Тео – Ландвину. Она навсегда запомнила его гордую поступь, его широкие плечи, его самоуверенный вид. Он облокотился на парапет, отделяющий набережную от канала, посмотрел на каменные обломки и неподвижные тела, затем звучным голосом позвал докторов.

Рен оттеснила воспоминание подальше – живот скрутило спазмом, к горлу подступила желчь. Тео Бруд дошел до перил террасы и жестом отогнал ожидающих музыкантов:

— Идите отсюда! Ну же! Исчезните!

Музыканты переглянулись, но повиновались. Они отстегнули поддерживающие ремни и отошли от массивного инструмента. Никто из них не произнес ни слова. По тому, как самый старый музыкант все оглядывался через плечо, Рен догадалась, что арфолютня – это их личный инструмент.