Книга Дверь во тьме, страница 142 – Скотт Рэнкин

— Ваш сын в сознании, – сказал врач. – Если вы желаете его видеть.

Ландвин удостоил Рен взгляда.

— С нетерпением жду, когда смогу познакомиться с вами поближе.

И двинулся дальше по коридору. Врачи в масках пропустили его, отступив в сторону. Он вошел в освещенную магией палату и захлопнул за собой дверь.

— Хорошая работа, – сказал врач, обращаясь к Рен. – Не слишком изящная магия, но она спасла ему жизнь.

Рен кивнула. Она еще не совсем отошла от встречи с Ландвином Брудом и поэтому не нашлась что ответить. Вдруг ее предплечье пронзила боль – это Вега сильнее сжал руку когтями. На рукаве расползлось красное пятно.

Своевременное напоминание. Прольется кровь. Она нанесла удар первой, но Ландвин Бруд хорошо защищен. Его дом ломится от богатства. Чтобы уничтожить его, ей придется пойти на жертвы. И первая уже была принесена. Она отправила Вегу в воздух.

Тщательно закатала рукава.

— Выясняй обо мне все, что можешь, Ландвин Бруд. Это тебя не спасет.

Рен вышагивала взад-вперед по материнской квартире.

Только что принесли письмо с фамильной печатью Брудов. Перед этим мать приготовила чай. Она тихонько потягивала его, устроившись в углу гостиной. Чашка Рен остывала нетронутой. Мать не торопила ее открывать письмо, хотя и поглядывала из-за книги, которую читала.

Прошло три дня с тех пор, как они выстояли в схватке на мосту и телепортировались в Бальмерик. К Тео Рен не пускали. И хотя объяснялось это медицинской необходимостью – посещения были запрещены врачом дома Брудов, – Рен прекрасно понимала истинную причину изоляции Тео. Бруды хотели убедить его в том, что он совершил ошибку. Пока узы еще свежие и их можно снять относительно безболезненно. Они понимали, что со временем те станут только крепче.

Рен полагала, что у них ничего не выходит, потому что ощущаларастущее раздражение Тео. Это было что-то вроде шестого чувства, которое ее организм пытался внедрить в существующую сенсорную систему. Звук сразу за порогом слышимости. Движение, видимое уголком глаза и пропадающее при прямом взгляде. Она переживала короткие вспышки нетерпеливости, усталости, тоски. Но перед тем как пришло письмо, их канал связи передал единственную эмоцию: страх.

Что говорилось в письме? Чего Тео так боялся? Что занимало все его мысли? Рен вышагивала взад-вперед, пока у нее не лопнуло терпение. Она вздохнула, схватила письмо со стола и сломала печать. Развернула листок. Проглядела его по диагонали – старый навык, позволявший ей читать быстрее большинства студентов. Она выхватывала взглядом ключевые фразы и с помощью логики заполняла пропуски между ними.

— И? – спросила мать. – Что там?

— Это приглашение.

Теперь Рен понимала, почему боялся Тео. Она первой нанесла удар. Возможно, была слишком прямолинейной во время своей первой встречи с Ландвином Брудом. И вот он ударил в ответ. Он не принуждал сына разорвать узы. Он прибег к циничной хитрости. Рен поняла, что сама виновата. Она совершила ошибку.

— Назначены похороны Клайда.

— Винтерса?

— Да. В одно и то же время с Тиммонс и остальными.

Ее единственная просьба. Она попросила, чтобы похороны назначили на разное время, надеясь успеть и туда, и туда. Видимо, Ландвин узнал об этой просьбе и использовал ее в своей скрытой борьбе против нее. Похороны Клайда состоятся в самом большом монастыре Тихой гавани – как подобало его статусу. Монастырь располагался в Верхнем городе. Там Тео появится на публике впервые со дня их возвращения домой. И он прислал ей личное приглашение на эту церемонию. В письме было сказано: «Я желал бы, чтобы Вы вместе со мной почтили память моего лучшего друга».