Книга Чужак: Ученик. Охотник. Барон, страница 390 – Игорь Дравин

Есть. Идиот, сбросив с предплечья меч, наносит удар по нижнему краю древка алебарды. Хочет выбить или повредить мое оружие. Правильно. Оно длиннее его эспадона и опаснее в этой ситуации. Левую ногу назад. Я убрал алебарду с линии атаки. Переход в нижнюю обратную стойку. Выпад. Штык устремляется к забралу идиота. Дзанг. Он отбивает его эфесом меча вверх. Шаг вперед, и топор, описав полукруг, вонзается в левую ногу мертвеца. Вонзается сбоку в наколенник. Мертвец зарычал и, опершись на меч, сумел устоять на ногах. Шаг назад. Рывок. Согнувшийся от боли мертвец, покачнувшись, падает. Топор вырван из раны. Шаг вперед, и перо вонзается под углом в пах мертвеца под набедренный щиток, прикрепленный к кирасе. Провернуть и выдернуть. Он воет? Шаг, другой в сторону, разворот на месте, удар. Топор обрушивается на наплечник пытающегося согнуться, лежа на земле, мертвеца. Пробивает и застревает. Шаг в сторону с проворачиванием алебарды в ране. Он сильно воет? Хорошо. Я вырываю топор из тела мертвеца. Вновь шаг и другой в сторону. Я скоро обойду его по кругу. Провернув алебарду в руках, я вонзаю клевец в кирасу мертвеца. Вонзаю в живот. Пробивает. Шаг в сторону. Я опять проворачиваю оружие в ране. Я снова у его ног. Я обошел мертвеца по кругу. Дикий вой. Хорошо. Вырвать из тела. Кто еще не попил крови? Штык. Два шага вперед. Замах и удар. Вой стих. Я отпустил древко. Мертвец спокойно лежит на земле. Кровь струйками выплескивается из его ран. Из пробитого забрала торчит древко и не думающей падать алебарды. Отлично. Плохо.

— Кто еще из вас хочет оскорбить моего короля?

Мой голос равнодушно шелестит над замершей толпой. Я в бешенстве. Я не подумал. Он слишком быстро и легко ушел.

— Я к вашим услугам. Сталь. Сталь и магия. Мне безразлично. Бой только насмерть. Кто?

— Ты заплатишь позже.

А кто это так зло кричит? Так, под скинутым горшком одного из свиты мертвеца, оказывается, находится физиономия, очень похожая на морду погибшего. Брат? Плевать. У мертвеца есть родич. Хорошо.

— А зачем позже? Я к вашим услугам, – зло усмехнулся я.

Родич посмотрел на меня и начал что-то шептать. Холод приходит на помощь бешенству.

— Давай сейчас. Ну! – крикнул я.

Зыбкое черное марево покрывает родича. Холод во мне вытесняет бешенство. Холод стекает по моим рукам. Холод.

– Ты хочешь забыть свою боль?

Да. Я уже почти спокоен.

– Ты хочешь забыть свои чувства к ним?

Нет. НЕТ!

Холод покидает меня. Я оглядываюсь по сторонам. Я оглядываюсь вокруг себя. Бледные и застывшие лица воинов и крестьян. Задумчивый взгляд Колара. Восторженные лица тинов. Статуя изо льда стоит передо мной. Две статуи. Одна лежит. Под ногами и в круге, радиусом метра три, мертвая земля и трава. Ледяная земля и трава припорошены снегом.

— Заберите их и уезжайте. – Я смотрю на гнилыша и свиту мертвецов. – Добрым соседям я рад. Злым я рад еще больше. Запомните это.

Люди очнулись и начали суетиться. Тела были погружены на лошадей, и через минуту злые гости, испуганные злые гости исчезли из виду. Я повернулся к оставшимся гостям и вассалам. М-да. Придется потрудиться на ниве выпивки, чтоб стать своим парнем. Как там сказано в киношедевре, запоминается последний, кто смог остаться на ногах. Так? Вперед, Штирлиц.

Отступление 2