Книга Жертва, страница 70 – Глеб Лютаев

5

Опасения Артема оказались напрасны.

Возвращаясь к машине, он не чувствовал абсолютно ничего: ни усталости, ни гудения в ногах, ни даже натертых мозолей. Казалось, за ним больше никто не следил, будто невидимого наблюдателя никогда и не было. Теперь все мысли Артема занимало совершенно другое.

Если бы существовал прибор для измерения уровня маразма, то сейчас стрелка на нем зашкаливала бы. Чем дальше Артем отходил от деревни, тем труднее было поверить в то, что он выполнит все указания художника. Ему предстояло лишить жизни Кристину – любимую жену, которая и так находилась на последнем издыхании. Как обозначил тот странный человек, «взять грех на душу».

Бред. Бред. И еще раз бред!

Долбаный старый упырь хотел, чтобы он, Артем, убил мать своего ребенка! Да, ей оставалось недолго, буквально несколько дней, если верить цыганке, и около полутора недель, если доверять медикам. Ну и что с того? Не мог же он так просто прийти и прямо там, в больничной палате, ускорить этот процесс?

Или мог?

Кристина страдала. Очень страдала, и Артем помнил, что она прошептала в их последнюю встречу. «Избавь меня от боли», – сказала она. Это можно было воспринимать двояко, но Артем ведь не дурак. Он подозревал, что его несчастная жена имела в виду, чего именно от него добивалась. Однако проще было поверить в то, что Кристина просила повысить дозу обезболивающих, или в то, что она пребывала в бреду и не понимала, о чем говорит. Даже если истина заключалась в другом: любимая супруга больше не хотела жить, да и едва ли ее состояние можно было назвать жизнью.

Эта жуткая история напомнила Артему фильм про девушку-боксершу, волей случая оказавшуюся обездвиженной на всю оставшуюся жизнь. В кино она просила своего престарелого тренера убить ее^[2].

Но это фильм.

А тут реальная жизнь.

Здесь требовалось отбросить в сторону мораль, переступить через себя и сделать то, что даже он, не особо верующий человек, считал величайшим грехом.

С другой стороны, Артем должен нарушить уголовный кодекс, совершить умышленное убийство. За это его могли посадить в тюрьму на значительный срок. Конечно, он не всегда был законопослушным гражданином, но уж тяжких преступлений за ним точно не числилось. Его денежные махинации или, например, хакинг не шли ни в какое сравнение с убийством человека. Вряд ли суд примет во внимание тяжелое состояние Кристины или поверит в ее чудесное воскрешение. Если раскрыть правду, Артема упекут в психушку, а не в тюрьму.

Результат, как ни крути, один: Кристина мертва, Артем в заточении, а их дочь в детском приюте или у тети Артема, которая живет непонятно где и общение с родственниками не поддерживает.

Внутренний голос подсказывал Артему, что при его финансовом состоянии можно было бы отделаться от строгого приговора. Ему не составило бы труда нанять толкового адвоката и съехать на состоянии аффекта: мол, не мог он больше выдерживать страданий жены… Отделался бы «условкой», домашним заключением или принудительными работами. Главное, не длительным сроком в тюрьме строгого режима.

Другое дело, что дочь узнала бы обо всем. Повзрослев, она однозначно осудила бы отца за убийство ее матери. Но с другой стороны, Кристина же должна ожить, а значит, Даша ничего не поймет, правильно?