Книга Жертва, страница 44 – Глеб Лютаев

К концу фразы голос сорвался. Непохоже на взрослого и уверенного в себе мужчину. Видимо, человек гораздо слабее, чем думает, когда дело касается любимых.

— В этом нет ничего удивительного, – ответил заведующий, – потому что иммунитет вашей супруги очень слаб. Есть микроорганизмы, обитающие внутри каждого из нас. Именно они без должного сопротивления способны вызвать даже застойную пневмонию, которая наблюдается у Кристины. К тому же… – Шнейдер помедлил. – Если хотите знать мое личное мнение, я полагаю, что ваша жена, как бы прискорбно это ни звучало, просто перестала бороться. Она устала, и ее нельзя винить в этом.

— Я и не виню!

— Конечно, конечно, – доктор поспешил успокоить Артема. – Я не это имел в виду. Просто, несмотря на все обезболивающие препараты, которые мы даем в строго фиксированных дозах, Кристина все равно испытывает сильные боли.

Он замолчал, и только теперь Артем обратил внимание, что Даша смотрит на них. Девочка потеряла всякий интерес к игрушке и с ужасом слушала рассказ дяди в белом халате.

Не прошло и минуты, как дочка во весь голос разревелась. Артем бросился успокаивать малышку, Герман Борисович виновато уткнулся в свой блокнот.

— Милая, все неправда. Дядя имел в виду совсем другое. Не надо слушать. Я же предупреждал, что это взрослые разговоры.

Но она не просто слушала, она слышала. Пусть ей было всего три года с небольшим, но она уже могла понять элементарные вещи. И из всего сказанного уловила одно: ее маме очень и очень больно.

Задыхаясь от плача, всхлипывая, не выпуская из объятий папу, Даша все-таки спросила:

— Папочка… Пап… Папочка, маме очень больно?

Артем не знал, что ответить, но инстинктивно все равно поспешил успокоить малышку. Его сердце сжалось от ее несчастного голоса.

— Нет, что ты, Дашуль. Все хорошо, маме не больно. Она просто спит, а когда не спит, ничего такого не чувствует.

Даша на пару секунд замерла у папы в объятиях, успокоившись, и уточнила:

— Значит, доктор соврал?

— Нет, милая. Ты просто неправильно поняла его.

— Это правда, дядя доктор?

Герман Борисович поспешил загладить вину и со всей доброжелательностью, на которую был способен, проговорил:

— Конечно, Даша. У твоей мамы все хорошо. Мы даем ей очень вкусные таблетки, поэтому у нее совсем ничего не болит. Можешь сама спросить, когда навестишь ее.

Девочку такой ответ, похоже, устроил, и она, с трудом отлипнув от папы, снова увлеклась новой игрушкой. Артем же подошел к доктору и пододвинул свой стул к нему вплотную.

— Что мы можем сделать?

— Ничего. Ждать. Но осталось недолго. Хотите с ней повидаться?

— Она в состоянии?

— Да. И… – Он помедлил. – Обязательно сводите к ней дочь.

6

Как только Артем с Дашей вошли в палату, Кристина занервничала. Девушка сняла с лица кислородную маску худющими руками, один вид которых приводил Артема в уныние.

«Скелет, обтянутый кожей», – подумал он и тут же прогнал от себя эти мысли. Кристина попыталась улыбнуться, и тогда Артем заметил, как тяжело ей дается это простое движение. Очевидно, боль была настолько невыносимой, что даже под действием обезболивающих жена ни на секунду не забывала о ней.

— Мама! – закричала Даша и кинулась к девушке.

Кристина сделала над собой усилие и протянула руки навстречу дочери. Объятия получились слабыми и вымученными. Она плакала.