Книга Гавани солнца, страница 63 – Марта Уэллс

Он никогда не думал, что будет скучать по Малахите, но с ее отлетом и уменьшением числа воинов ветряной корабль стал куда более уязвимым.

Звон обернулся и увидел рядом Корня. Новости об угрозе Туману Индиго и Пределам потрясли всех, а Малахита в такой спешке готовилась к отлету, что у Звона не было возможности поговорить с ним.

Судя по тому, как Корень слегка опустил шипы, опасения Потока были не напрасны. Конечно, он не ждал, что Корень будет выглядеть счастливым, но…

— Ты как?

Корень не пошевелился, его взгляд был прикован к исчезающим в сумерках силуэтам.

— Я прекрасно себя чувствую.

Но голос звучал неестественно. Звон попытался вызвать хоть какую-то реакцию:

— Это хорошо, потому что остальные – вовсе нет.

Сработало. Корень повернулся к нему с мрачным и каким-то чужим лицом.

— Мы не должны были оставлять тело Песни.

Его слова прозвучали как пощечина. Воспоминание о лице Песни, искаженном смертью, было еще слишком ярким, и Звон вздрогнул, сдерживая рычание. Он подавил раздражение и ответил спокойным тоном:

— У нас не было другого выхода, Корень.

Кишцы тоже оставили своих погибших. Их похоронили на островке в архипелаге у побережья Киша – по сути, просто на песчаной отмели. Кишцы боялись, что в тепле тела станут источником болезней, и Звон их понимал. Туман Индиго тоже бросил мертвых, когда колония бежала с востока, а останки погибших при нападении сквернов сожгли. Поступать так нелегко и неправильно. Но выбора не было.

— Мы забрали Цветику, – упрямо и зло сказал Корень.

— Это несравнимые ситуации, – ответил Звон.

Корень и сам это знал. Тогда у них была погребальная урна королевы, они плыли по пресному морю на лодке, которая доставила их ближе к Пределам, и путь до дома занял не так много дней. Без Цветики у них не было бы этого дома – ее погребение в древе было символическим актом.

Корень отвернулся, его кадык дернулся. Затем Корень резко обратился в крылатую форму и взмыл на крышу каюты так стремительно, что Звон едва не упал. Шафрана поддержала его.

— Что это с ним?

— Ему нужно выместить на ком-то свою боль, – ответил Звон.

Больше он не хотел говорить об этом при воинах Опаловой Ночи. Он лишь надеялся, что Корень сумеет взять себя в руки.

Когда Ежевику и Делина отвели по коридору в общую каюту, уже наступило утро.

Сквозь большие застекленные окна Ежевика разглядела голубое утреннее небо. Вендоин, Бемадин и Лавинат сидели на скамье, а несколько хианцев стояли рядом. Ежевика не видела Лавинат и ничего не слышала о ней с той первой встречи в этой каюте и почти позабыла о ее существовании. Но присутствие Лавинат, кажется, говорило о ее высоком положении, хотя Ежевика не понимала, какое место она занимает на лодке или в планах Вендоин.

Молодой хианец стоял на коленях у низкого столика и черпаком разливал содержимое разных кувшинов в три чаши, затем встал, отнес поднос и, опустившись на колени, предложил его Вендоин. Что-то в этом действе казалось Ежевике тревожащим и чуждым. Она искоса взглянула на Делина и увидела, что он сохраняет непроницаемое выражение лица, почти такое же загадочное, как у Утеса в его лучшие времена.

Вендоин, должно быть, заметила недоумение Ежевики и спросила на альтанском:

— Ваши особи мужского пола не служат так женщинам?