Книга Переиграть судьбу, страница 202 – Лана Лаврова

Но Маруг не сдалась. В тот самый миг, когда последняя грань сомкнулась у её ног, она метнулась к земле — резко, точно, без колебаний. Пальцы сомкнулись на ловцах душ, и она переломила один из них пополам.

Треск раздался оглушительный, будто раскололся не металл, а сама ткань мира. Он прокатился по поляне, заставив даже туман вздрогнуть и расступиться на долю секунды. И тут же отозвался скрежет — тяжёлый, металлический и одна из цепей державшая ледяной куб лопнула.

Ледяная оболочка куба пошла трещинами —

тонкими, как паутина, но они множились с каждой секундой, расползаясь по всей поверхности.

— Он сейчас рухнет. — Путы сковывающие меня приказом Маруг, растаяли как дым. Передернула плечами, окончательно освобождаясь от чужой воли. — Надо что-то делать Даэль.

Ледяной куб содрогался, будто внутри него билось нечто огромное и яростное.

Даэль шагнул ближе к озеру, прищурившись, изучая куб.

— Ключ, — бросил он поворачиваясь к Храну. И тот бесшумно скользнул к кокону. Он не стал его разбивать, а просто дунул, создавая небольшое отверстие, через которое медленно выплыл ключ. — Бери его, Лира, пора заканчивать.

Я подхожу к нему под цепким взглядом Храна и протягиваю руку. Пальцы мелко подрагивают, руны на ключе начинают мягко сиять, и чем ближе к ключу мои пальцы, тем сильнее они разгораются.

— Даэль… Что-то не то. — Пространство вокруг нас начинает дрожать. Гул нарастает, от него вибрирует не только земля, но и все внутренности.

И вдруг все резко стихает.

Не хлопок, не взрыв — просто тишина, которая обрушивается на уши, как удар. А потом мир рассыпается на осколки, и нас засасывает в воронку.

Кости отозвались глухим ударом, когда я рухнула на землю, и пепел, сухой и едкий, взметнулся облачком.

Рядом со мной тяжело дышал Даэль. Он перекатился на спину, на мгновение зажмурился, будто пытаясь стряхнуть остатки перехода, а потом резко сел и обвёл взглядом эту выжженную пустошь.

Мы оба напряглись услышав за спиной звон цепей и полный ярости рык.

Оборачиваться не хотелось, но тело решило за меня.

За нами медленно нарастал ледяной куб, слой за слоем, и каждый новый пласт вспыхивал рунами, которые не просто горели, а пульсировали, как вены, наполненные магией.

И внутри бился Тлен.

Небо над головой затянуто тяжёлыми низкими облаками. Серыми как и все вокруг. Земля похожая на пыль, настолько она была безжизненной, а

там, где когда-то тянулись к солнцу травы, цеплялись за жизнь тонкие стебли, шелестели листья — теперь лежал ровный слой пепла. Он покрывал пустырь, как печать окончательного приговора: здесь больше ничего не вырастет.

Я стояла, вцепившись пальцами в собственные ладони до белеющих костяшек, и скользила взглядом по пустоши, отчаянно выискивая ту, что должна была заточить Тлена в тюрьму из которой он не должен выбраться.

— Где она? — Оборачиваюсь к вставшему рядом со мной василиску. — Она ведь должна быть здесь. Куб почти закончен, осталось запечатать его рунами.

Руны на руке дёрнуло резким, колючим холодом — будто по венам пустили ледяную воду. Те, что отвечали за истинную связь с Тленом, вспыхнули под кожей тусклым голубоватым светом и принялись пульсировать в рваном, сбивчивом ритме, отзываясь на его ярость и боль, словно каждое его движение внутри куба отдавалось во мне ударом.