Книга Переиграть судьбу, страница 139 – Лана Лаврова

С ее уходом я остаюсь наедине со своими мыслями и страхами.

Страхом перед правдой, несущей ещё больше вопросов, чем ответов. И страхом узнать о своих близких довольно неприглядные вещи.

За дверью слышится шорох и тихие голоса горничных. Похоже, они занялись генеральной уборкой перед праздником и скоро доберутся до моей спальни.

Перевожу взгляд на пятна крови на ковре. Они больше не алели, как закатное солнце, сменив цвет на грязно-бурый.

Сбрасываю оцепенение и иду в ванную. Там смачиваю полотенце в тёплой воде, капаю немного мыла и вспениваю. Тру пятна, пока они не становятся едва заметными, почти блеклыми.

К приходу горничных, замерших при виде меня на пороге с ведрами и тряпками, я уже успела переодеться, а ковер подсохнуть.

С собой я захватила фотографии, боясь оставлять их дома, да и стоит уже показать их Сире.

— Опять убегаешь. — Голос дяди тормозит меня у самой двери. — Наэшь сказал, ты ушла с рассветом, вернулась к полудню, и вот опять уносишься из дома. У тебя ничего не случилось?

Смотрит с беспокойством и тревогой.

— Всё в порядке, дядя. Правда. — Подхожу и целую его в щеку. От него пахнет сигарами и цветочными нотками. — Но мне надо бежать, поговорим за ужином, хорошо? Ты сегодня останешься домаа?

— За ужином так за ужином, — улыбается с лёгким вздохом. — Иди уже раз спишишь.

Обнимаю его и выбегаю за порог.

Там не по-зимнему солнечно. Снег еще не превратился в лужи, а был грязно-серой кашей, устилающей тротуары и дорогу. Звонко капали сосульки, сверкая в лучах солнца.

С лиц людей гуляющих по тротуарам не сходили улыбки. На моем видимо застыла похожая.

Город во всю готовили к грядущему празднику: растягивали гирлянды и стяги, создавали композиции из еловых шишек и ветвей, украшая ими фонари с пустующими зимой вазонами.

В доме у Сиры тоже вовсю кипела работа.

Открывший мне дверь дворецкий держал в руке пипидастр, который старательно пытался спрятать за спиной.

Видимо стеснялся его розового цвета.

Ковры, портьеры и шторы были свалены по центру холла большой горкой. От витающей в воздухе пыли и запаха полироли с мастикой меня пробило на чих.

— Ну наконец ты пришла! — Сина сбегает по лестнице и хватает меня за руку. Не дав мне раздеться тянет меня за собой. Заводит в кабинет и щелкает замком. — Дневник твоего отца и правда оказался с сюрпризом. Пришлось поломать голову, но у меня получилось. Тебе лучше сесть.

От ее предупреждения становится не по себе. Что еще я узнаю о своём отце, помимо того, что уже узнала?

— Видишь эти символы. — Она указывает на спирали и волнообразные линии по углам обложки. — Это оказались записывюшие элементы очень хитро замаскированные под обычные рисунки. Главное было понять последовательность их активации.

— Не томи уже, — я гипнотизировала дневник и Сину заодно.

Без слов она задёрнула шторы, которые не успели снять горничные, погрузив кабинет в темноту.

Над дневником расползается серебряная дымка. Она идет рябью и то расцветает яркими красками изображения, то тухнет.

От напряжения стискиваю челюсти почти до боли.

В появившихся очертаниях узнаю нашу гостиную в поместье. Круглый столик у окна украшает ваза с белоснежными бутонами на длинных стеблях в обрамлении узорчатых листьев. Рядом стоит до боли знакомая фигура — мама, а рядом еще один персонаж. Та, что запечатлена на фотографии в окружении своих воспитанников.